Следы на стекле - Олич Кода
— Да ну хорош, Нат, — вяло пытается угомонить «вздурившуюся бабу» Сева.
Замечаю, что Зеленовласка мимикрировала аж под цвет своих волос, дико злюсь на друга, от которого порой не дождёшься решительных действий.
— Так значит, вы не пара?! Значит, это всё правда, что про вас... — обращается Натали уже к своему благоверному, — с этой говорят! Значит, с ней ты мне изменяешь?!!
— Да не изменяю я никому, с чего ты взяла?!
— А то я совсем дура! Вся школа уже трубит, что видели вас с этой, а вы мне тут с Алексом будете зачёсывать!!!
— Можно я пойду, ребят?..
В какой-то момент натянутая внутри меня струна с треском лопается — я сгребаю Новобранку и дёргаю на себя.
Получается грубо и неуклюже. Сквозь ресницы успеваю заметить, как округлились её глаза. Постепенно успокаиваюсь, ослабляю захват и выравниваю наш поцелуй, больше похожий на апперкот, до тех пор, пока мне не начинает нравиться.
Всё стихает. Натали с Севой, разглядев, наконец, что творится вообще, затыкаются и, кажется, как и мы, перестают дышать.
Сопротивление Новенькой тоже сходит на нет. Она уже не напряжена, как изначально, её коготки не впиваются мне в руку, а губы из деревянных становятся податливыми, мягкими.
В какой-то момент я внутренне подмечаю, что и она начинает потихоньку проявлять инициативу, пока робкую, но всё же. И, кажется, ей, как и мне, уже тоже не хочется останавливаться.
Мы и не останавливаемся. Долго. До тех пор, пока Карина вдруг снова не встаёт на дыбы, отбросив нас друг от друга и хорошенько встряхнув.
Глава 6
Женя
Если бы утром мне рассказали, как окончится мой день, я бы ни за что не поверила.
И даже сейчас, уже дома, лёжа в постели, я никак не могу уложить в своей голове то, что произошло.
Сегодня я целовалась с парнем. И на сей раз это был не Валентин. И даже не Артём, развитие отношений с которым я хоть как-то себе представляла… Это был чувак, от манер которого меня буквально выворачивало наизнанку, и кого, как только он раскроет свой наглый рот, каждый раз хотелось уничтожить.
«Клоун» с неиссякаемым запасом дурацких шуточек на все случаи жизни. «Гитлер» и самопровозглашённый «Наполеон» в одном лице…
В общем, это стрём. Но самое стрёмное, что мне понравилось. Да, мне было приятно, как он смотрел на меня… все эти смешливые отблески в его пронзительно-тёмных глазах; сменяющие друг друга дурашливость, наглость и нежность; лёгкое поглаживание моего затылка и, конечно же, поцелуи, подарившие мне всю палитру эмоций и прошедшие все стадии от физической боли до почти полного забытья. Это когда вы растворяетесь друг в друге, полностью отдаётесь мгновению и умоляете всевышнего остановить время…
Я уверена, если бы нас не прервали, мы бы целовались с ним вечно.
Ну, по крайней мере, я бы так хотела.
Погодите-ка, а кто это сделал?..
Кажется, первой запротестовавшей всё-таки была Наташа, которая, похоже, удовлетворилась наконец зрелищем и решила почему-то, что с нас достаточно.
А может, Артём, у которого, тоже не ясно по каким причинам, впервые за вечер заглохла машина.
Но окончательно и бесповоротно всё испортил он сам…
Алекс. Оказывается, это его реальное имя.
Почему-то в какой-то момент облако тепла и ласки, которым он меня так уютно обволакивал, вдруг как по щелчку схлопнулось, и из самого лучшего во вселенной парня он превратился обратно в хамоватого полугопника-Клоуна. И это было самое сильное разочарование этого вечера.
* * *
Я пытаюсь состряпать беззаботный вид. Ну, или наоборот, озабоченный уроками. Болтаю ни о чём с единственной приятельницей из класса, Катей Алёхиной, механически списываю у неё домашку и втайне жду, когда они наконец появятся.
Они — Артём и Алекс, два брата не по крови, прокравшиеся глубоко мне в сердце. Настолько, что мне тяжело теперь думать о чём-то, кроме них.
Мне даже на Валентина стало параллельно. Утром, завидев его в холле перед уроками, я решила, что не буду ничего у него спрашивать.
Пусть его странные поступки так и останутся на его, наверняка без того запятнанной, совести.
Отныне он не кажется мне идеальным. В нём, на самом деле, гора недостатков: он слишком смазлив для парня, чересчур гламурен, педантичен, правилен. Он всегда напряжён и хмур, а если и улыбается, то как-то совершенно не искренне, не заразительно и даже немного зловеще. Ну, и главное — он не умеет целоваться. Или просто мне он не подошёл, потому что, целуясь с ним, я не испытала абсолютно никаких эмоций. Это было холодно и сухо, так, как будто его самого заставили...
Словом, Валентин — больше не моя любовь. И, к счастью, я со спокойной душой могу «отдать» его Милке.
Во чёрт, я ужасная подруга. И вообще, вся, сама по себе, ужасная. Слишком влюбчивая, падкая на парней, ветреная. Может быть, я обо всём этом потом пожалею. Но сейчас мне безумно хочется быть счастливой, влюблённой и... кому-то по-настоящему нужной... Осталось лишь определиться, кому…
Наконец они приходят. Я спешу воспользоваться оставшимися минутами до начала урока. Набираюсь смелости и сама к ним подгребаю. Это жутко волнительно, но я изо всех сил стараюсь выглядеть как можно более уверенной и хладнокровной, хотя ребята так увлечены разговором, что пока меня не замечают.
— Я пригласил его на чай, — ровно, практически без пауз, чеканит Алекс. — Сказал сегодня вечером жду он сразу начал чё-кать почему типа я должен куда-то ходить типа сам ко мне давай причём резче а после предложения встретиться на нейтральной территории вообще взял и слился кароч походу остался я сегодня без чая…
— Давай тогда по коле? — усмехается, как ни странно, понявший друга, Артём. И, случайно взглянув в мою сторону, наконец-то обращает на меня своё внимание, тут же отозвавшись привычной мне милой улыбкой.
Алекс же, напротив, резко меняется в лице.
— Привет, — дружелюбно здороваюсь я.
Но, едва успеваю произнести это, как меня тут же хлёстко отваживают:
— Пардон, мадам, звонок прозвенел!
Встретившись глазами с тем, кто посмел это сделать, я тут же считываю его невербальный мессендж. Он звучит примерно так: «Катись отсюда».
Но почему?.. За что?!
Мне становится жутко обидно, будто меня ударили.
И это сделал не кто-нибудь, а он. Алекс. Тот, из-за кого я сегодня полночи не спала. И кто так невозможно вкусно целуется…
Сдержав жгучие, тут же накатившие от обиды, слёзы, я спешу вернуться за свою парту, проклиная себя, свою тупую наивность
