За секунду до любви - Вирсавия Вайс

отец обрубил эту идею на корню, заявив, что ноги его дочери не будет в этом шалаво-бизнесе. Хотя её личико… Да уж…

Высокие скулы, идеальные брови, глаза с лисьим разрезом изумрудно-травянистого цвета, обрамлённые длиннючими ресницами, маленький аккуратный носик и губы, о которых она говорила, что с такими губами только минет делать. И вот всё это доставалось тому, кому на сию красоту было плевать с Эйфелёвой башни.

— А ещё он пытался… ректора подкупить. — выдохнула я, зажмуриваясь, снова окунаясь в пучину стыда. Вселенского стыда, как тогда, когда я узнала о его поступке.

— Да ты что? Серьёзно? — Татка аж закашлялась от удивления.

— Ммм… Я до сих пор в шоке. Но теперь он туда не сунется. — пожав плечами, стекла по стеночке, усаживаясь на попу и вытягивая ноги. — В академии сказала, что если он ещё раз туда нарисуется, то будет разбираться с прокуратурой за попытку дачи взятки должностному лицу. Так что, я теперь как в танке. Мне даже не дует.

— Счастливая. Слушай, а у него есть постоянная любовница? — глухо спросила она.

— А хрен его знает. — цыкнула я, опуская голову на подтянутые к груди колени. — Есть, нет, меня это ни с какой стороны не колыхает. А тебе зачем? — спохватилась я.

— Да так. — пожав плечами, Танька развернулась и ушла в комнату, где на столе уже минут пятнадцать раздирался её телефон. — Не обращай на меня внимания, — беря трубку, бросила она. — Да? Отлично! Буду ждать машину. Поняла вас. Подъеду к ЗАГСу сама.

Отложив телефон, она упёрлась руками в стол и замерла, опустив голову. Нервно жуя губы.

— Да и на хер! — в конце концов, рявкнула она, выпрямляясь, натягивая на лицо улыбку. — Вот видишь, — глухо прошептала подруга, и я расслышала, первый раз в её голосе слёзы. — Мой женишок даже заехать за мной не в состоянии. И будущая свекровь в приказном порядке заставляет меня ехать на Кутузовский самой, надеясь на то, что хоть туда её сынок нарисуется без опозданий и в адекватном виде. Ты меня проводишь, Зима?

Она посмотрела на меня убитым взглядом маленького оленёнка, что я просто кивнула, не в силах ей отказать, считая просто паскудством бросить её в такой момент.

В машине с невестой до ЗАГСА. Накачиваясь шампунем, как в старые добрые времена, да вот только мы уже были другими. Для нас взрослая жизнь оказалась ни фига не праздником жизни, а какой-то гонкой по пересечённой местности, с гранатой, у которой Бог выдернул чеку. Но и хрен бы с этим, если бы не одно обстоятельство. Я бы даже не обратила на это внимания, если бы не Танькина рука, которая внезапно напряглась.

— Тебе нужно уходить, Стэф. — глухо прошептала она, пристально глядя в окно. — Давай быстро, перелезай через меня и выходи.

Я проследила за её взглядом и чертыхнулась. У тротуара, прямо напротив входа в ЗАГС, стоял внедорожник моего отца.

— Да ну на! — застонала я, перелезая через Таткины колени, открывая дверь лимузина и выскальзывая на проезжую часть, тут же тормозя проезжающего мимо бомбилу. — Всё, давай, Тат! — махнув рукой Верещагиной, занырнула в тёмный салон, задавая себе только один вопрос: откуда отец узнал, что я буду с Танькой на Кутузове?

Глава 20

Отстрелявшись по всем экзаменам, я стояла у кабинета кастеляна.

— Ну что, курсант второго курса Зимина, на вольные хлеба?

Евграфыч, милый мужчина лет сорока, улыбнулся, забирая и подписывая обходной лист, приложив его прямо к стене послюнявленным карандашом.

— Есть немного. — улыбнулась я.

— Квартироваться-то где будешь?

— Пока не знаю. — пожав плечами, глянула в окно.

Июнь шпарил за тридцатку, и я уже вся взмокла. Хотелось встать под ледяной душ и рухнуть в кровать. Выспаться! То, чего я хотела до безумия. Моё желание до трясучки, то, что мечтала сделать весь учебный год, и сделать это в одиночестве, с включенным в сеть ночником и раскрытой книгой, лежащей на моём животе.

— В приёмной-то работать не будешь?

— Нет. — мотнула головой, забирая листок.

— Тогда давай, курсант Зимина, до следующего учебного года.

— До свидания.

Выйдя из здания академии, запрокинула голову и, зажмурив один глаз, криво улыбнулась, вглядываясь в жёлтый диск солнца до белых зайчиков в глазах. Телефон запиликал ожидаемой трелью, глянув на часы, спустилась вниз, выуживая его из кармана.

— Да? Ммм, хорошо. Через пятнадцать минут подъеду.

Поймав первое подвернувшееся такси, назвала адрес и, откинувшись на спинку сидения, закрыла глаза. Свобода! Два месяца… Стоп! Не то, что два, а чуть больше месяца, но всё же. Уже вчера я договорилась о работе с чёрной зарплатой. Официально мне устраиваться было нельзя, а вот неофициально… Так что работа официантки подходила просто идеально! Вышел на смену — получи свои тугрики. Кабак — одна цена, рестик — другая, детское кафе — третья. Обслуживать вечеринки и банкеты со свадьбами-похоронами — тут всё понятно и так.

А сейчас квартира. Возвращаться в квартиру мамы было бы верхом безумия, это было равносильно тому, что я просто бы явилась к отцу в кабинет. Я была более чем уверена, что там постоянно кто-то дежурил из людей папочки. Да и пожалуйста. Денег у меня хватало: то, что я тиснула у отца, да и повышенная стипендия накапала так нехило на мою карту, до которой отец уже не мог добраться.

Такси дёрнулось и остановилось. Проводив его глазами, подняла голову, оглядывая обычную блочку.

— Второй подъезд, четвёртый этаж. — повторила я, отсчитывая подъезды, ныряя под козырёк.

Уже поднимаясь на этаж, я поняла, что это моё. Молодая девушка-хозяйка, больше похожая на весёлого телепузика, открыла дверь, как только мой палец коснулся пимпочки звонка.

— Добрый день, проходите! — улыбнулась она, отступая в сторону, придерживая огромный живот двумя руками.

Уже через пять минут я ходила по комнатам, держа в руках большую кружку с горячим шоколадом.

— Квартира тёплая, окна выходят на обе стороны. Везде стоят счётчики. — щебетал телепузик.

А я уже мысленно вешала занавески, те, с большими красными маками, которые ещё вчера увидела и заказала на маркетплейсе. Открыв дверь в туалет, замерла, увидев кошачий лоток.

— Ой, простите! — всплеснув руками, молодая женщина наклонилась, собираясь его забрать.

— А можно…? — прошептала я, сама не понимая, зачем я это делаю.

— Оставить лоток? — подняв бровь, хозяйка улыбнулась.

— Кошку? Я бы наверно хотела…

Чёрт! Зачем? Сейчас меня попрут отсюда вместе с гипотетической кошкой и занавесками с маками.

— Кошку? Конечно можно. Обожаю кошек! Конечно, я вам оставлю лоток, он намытый. Думала забрать, да забыла с переездом и вот с этим