Развод. Исцеление любовью - Юлия Василевская
— Ну, конечно, ты мужчина, — успокаивающе говорю я, — но с паршивой овцы хоть шерсти клок, ведь он нам так и не ответил за свою подлость. Подумай, лучше нам не найти!
— Ну если так посмотреть… — категоричность моего упертого жениха начинает пошатываться.
— Конечно! А как же еще! Он сделал гадость, пусть отработает, это справедливо, — горячо дожимаю я.
— Ладно, звони этому адвокатишке, — кивает Арс, — только чтоб я слышал!
— Только если что, телефон мой не разбивай! — прошу я.
К счастью Пашка отвечает довольно нейтрально, я кратко обрисовываю ситуацию.
— Помочь твоему психованому врачу?! Он мне чуть руку не сломал! — истерит бывший друг.
Я кошусь на Арсения, а он самодовольно ухмыляется, меня уже начинает пугать его манера решать вопросы силой.
— Ну если честно, Паш, ты это заслужил, — говорю я.
— Не буду! — артачится паршивец.
— Тогда напомню тебе, что у меня есть на тебя внушительный компромат, — теряю я терпение, — завтра же возьму Анечку и пойду в коллегию адвокатов!
— Ты меня всю жизнь будешь теперь шантажировать, — отвечает он с тоской.
— Нет, Паш, — мне чуточку становится стыдно, но самую малость, — вот сделаешь дело, получится Аленку отсудить, и я от тебя отстану. Честно.
— Ладно, тогда оплата вперед, — заявляет наглец.
— Еще чего! Какая оплата? Ты мне чуть жизнь не сломал! Я чуть за тебя замуж не вышла, — возмущаюсь я.
— Ну хоть пятьдесят процентов, чтобы интерес был, — канючит он.
— Ладно, будет тебе пятьдесят процентов, — говорю я.
— Ну значит считайте что девчонка у вас в кармане… или в руках… ну в общем ты поняла! — говорит повеселевший Пашка, — присылай на ватсап всю информацию. Все, что касается девочки, поняла? Медицинскую карту сфотографируй…
— А медкарта тебе зачем? — прерываю я.
— Лиз, ты такая непонятливая, чтобы показать суду, что ребенок болел, а матери рядом не было, — я представляю как он закатывает глаза.
— Вот как, а за моего сына ты так не боролся, — упрекаю я.
— У тебя другая ситуация, — бурчит он, — все пришли, словами напиши все ее детство без матери, речь готовить буду. Также мне нужны будут расходники.
— Какие еще расходники? — не понимаю я.
— Деньги, Лиза, деньги! — Павел теряет терпение, — мне нужно знать, чем занималась все эти годы ее мать, где-то видео запись выкупить, где-то соседям сунуть, чтоб разговорчивее были.
Я смотрю на Арсения, он кивает.
— Ну ладно, будут тебе расходники, но я все проверю, — предупреждаю я, понимая, что ничего проверить не смогу, никто в своем уме не признается, что продавал информацию.
— Ага, — усмехается Павел, — жду.
Я отключаюсь и смотрю на Арсения.
— У него все получится, — говорю я.
— Почему ты так уверена? — спрашивает все еще недовольный жених.
— Я его знаю, если он начал торговаться, значит уверен что выиграет дело.
— Ну хорошо бы… — тянет Арсений.
— Только у меня одна просьба… — говорю я аккуратно.
— Какая? — напрягается он.
— Давай, если ты в следующий раз захочешь кого-то побить, то посоветуешься со мной, — говорю я.
— Давай, — смеется он, привлекая меня к себе, — если на тебя нападут хулиганы, то я сначала спрошу “Любимая, можно я ему врежу?”.
Глава 29
Лиза
— Горько! Горько! — кричат все вокруг. Арсений крепко прижимает меня к себе и целует, так как только он один умеет, страстно и нежно и бесконечно долго.
— Все, — говорит он мне, глядя в глаза, пока я пытаюсь перевести дух, — ты теперь моя жена и никуда от меня не денешься!
— Я и не собиралась, — счастливо улыбаюсь я.
Все кажется нереальным, таким волшебным сном, только недавно я была обычной замотанной врачихой, с ребенком и мужем-изменником, а сейчас я счастливая жена лучшего на свете мужчины и я очень и очень состоятельна. Могу себе позволить не работать, путешествовать, открыть свое дело, да я все могу! Вот только дом бы выкупить у бывшего, он, козел такой, уперся рогом, не продам и все! Приходится ждать, когда его родители откажутся его кормить он сам прибежит с предложением.
— Что загрустила моя принцесса? — Арсений мгновенно чувствует изменения моего настроения.
— Нет, ничего, так, — отмахиваюсь я.
— Ах, да, я забыл! У меня же для тебя подарок, — говорит он.
— Так вот же, есть уже, — я показываю на руку, где на пальце сверкает неприлично большой бриллиант.
— Ну я решил сделать еще один, не порть момент Лиза, — он достает из внутреннего кармана пиджака свернутую в трубочку бумаги, перевязанные красной ленточкой с кокетливым бантиком.
— Я не знал, что можно подарить женщине, которая может купить все что захочет, но думаю это тебя обрадует, — говорит он, глядя как я разворачиваю бумаги.
— Это… это же, — я не верю своим глазам, — но как тебе удалось?!
Я держу в своих руках недостающий кусочек моего дома. Долю Андрея, оформленную на меня. Невероятно! Есть ли что-то что этот мужчина не смог бы сделать?
— Но здесь указано, что продавец совсем другой человек, — я вчитываюсь в бумаги, — что это значит?
— Пойдем, познакомлю, — хитро улыбается он.
Мы подходим к чернявому мужчине, в дорогом костюме.
— Лиза, вы очаровательны, — говорит он мне и галантно целует руку и представляется — Баро.
— Баро настоящий цыган, — говорит Арсений, — раз этот кхм… чудак сказал что продаст дом только цыганам, то мы исполнили его желание.
— Большое спасибо, — с чувством говорю я, — сильно сопротивлялся?
— Да не очень, — отмахивается он, — я пообещал, что мы обязательно разобьем табор у вас на газоне и будем день и ночь горланить песни.
Он широко улыбается, показывая идеальные белые зубы.
— Ну табор, не табор, а мы обязательно ждем вас в гости, — говорю я.
Я так счастлива, что пожалуй даже не против табора на газоне. Столько сил и души я вложила в этот дом, столько работала, и теперь моя мечта сбылась. Все мои мечты сбылись, у меня есть свое гнездо, есть семья, любимый мужчина, и еще много денег!
— Обязательно, в ближайшее время, — горячо заверяет Баро, — прямо даже завтра и приеду.
Он шутливо мне подмигивает и снова целует руку. Арсений ревниво отодвигает меня.
— Э, нет-нет, друг, — он предупреждающе поднимает руку, — так нельзя, у нас же медовый месяц. Приезжай, пожалуй, через год. Пойдем, милая, нас ждут гости, — он быстро утягивает меня от хохочущего цыгана.
— Арсений, это невежливо, — шиплю я.
— Ну и что, — отзывается он, — нечего тебе ручки лобызать, я и сам могу, и не только ручки…
Он тянется, чтобы поцеловать меня, но меня привлекает какая-то возня у дверей ресторана.
— Что там такое происходит? —
