Обмани меня снова - Маргарита Аркадьевна Климова
Только шесть лет назад мы уверено встали на ноги. Конечно, до состояния Холмогоровых мне было далеко, точнее «не в этой жизни», но купить типичную квартиру или скромный дом я мог себе позволить.
— Сынок, зачем ты так, — завела старую пластинку мама, жалостливо всхлипывая и промакивая платком искусственные слёзы. — Столько лет прошло. Давно пора забыть тот конфликт.
— Забыть? — сцепил зубы, боясь выпустить все заковыристые обороты матерной речи. — Предлагаешь забыть нерождённого ребёнка? Или поломанную жизнь? Простить слёзы и страдания, перенесённые Виталиной? Что из этого я должен забыть?
Первым после побега сообщением от отца пришла фотография Виты, выходящей с матерью из платной клиники. «Твоя дворняга с лёгкостью избавилась от своего ублюдка. Я же предупреждал, что её интересуют только деньги» — выжигала нутро приписка. Телефон подружился с мраморным полом бара, а потом пришлось его ремонтировать, чтобы трезво рассмотреть фото.
Оказалось, разгадка кроется в деталях. Стоило приблизить Виталинкино лицо, как сразу всё встало на место. Отрешённый взгляд, впалые щёки, слишком бледное лицо и искусанные в ошмётки губы. Мою девочку вынудили пойти туда, не оставив выбора.
— Он твой отец, — отчаянно выкрикнула в трубку мать. — Возможно, Влад перегнул палку. Но он действовал из лучших побуждений. Тем более, у него была договорённость с Торжевыми. Они готовились объединить компании, и Торжеву нужны были гарантии в виде вашего с Брониславой брака.
— Хочешь сказать, что слияние стоило двух поломанных и одной маленькой убитой жизней?
— Сейчас не важно стоило оно или нет, — откуда-то появилась жёсткость в голосе матери. — Фирма осталась без жёсткой руки Влада. Ты должен взять управление на себя.
Глава 19
Макар
— Больше не должен, — выплюнул, толкая стеклянную дверь и вываливаясь в тридцатиградусное пекло. Пахло асфальтом, некачественной солярой и слишком сладкими духами курящей на крыльце дамы. — У вас есть заместители и помощники. Кого-нибудь поставишь управляющим.
— Кого? Хочешь, чтобы нас обворовали и обанкротили? — взвилась мать, напрочь забыв про слёзы. — Ты обязан. Мы столько в тебя вложили!
— Сколько? — щёлкнул сигналкой и влез в раскалённый салон машины. Нестерпимо хотелось курить, но последнюю сигарету я засмолил пока ждал Виту.
— Мы оплатили твоё образование, купили квартиру с машиной, кормили и одевали тебя, — стала перечислять то, что давно стало неактуальным.
— Образование я так и не получил. Помнишь почему? — по порядку пошёл по её списку. — От квартиры с машиной я отказался десять лет назад. А кормить и одевать дитя в несмышлёном возрасте как бы обязанность любого родителя. Каюсь, мой несмышлёный возраст продлился до двадцати трёх лет, но взрослел я уже без вашей помощи. И хочу, чтобы всё оставалось именно так, как было до моего возвращения. Я отдельно, вы отдельно. Никто ни к кому не лезет.
— Но так нельзя, — не оставляла попыток мать.
— Всё, я за рулём. Увидимся завтра, мама, — отрезал и сбросил вызов.
Как-то сразу легче стало дышать, не чувствуя давления с её стороны. Как объяснять ей, что я ни за что не коснусь кровавых денег отца, когда она не хочет меня слышать и понимать. Раньше мне казалось, что она жертва, вынужденная прогибаться под мужа, а теперь я знал точно, что мать отъявленная эгоистка, играющая роль послушной супруги, лишь бы не терять положение и деньги.
Тронулся, объезжая тесно воткнутые на небольшой стоянке автомобили. Притормозил у первого попавшегося магазина и купил пачку сигарет. Распечатал, размял пальцами по всей длине химозную отраву и зажал губами фильтр. Чиркнул зажигалкой, в силу лёгких втягивая терпкий дым. Горечь приятно прокатилась по языку, вылетая облаком на раскалённый воздух. Столько раз обещал себе бросить, но всё время находил причины отложить момент.
Употребив две сигареты, тронулся в сторону гостиницы, а уже там, плеснув в бокал порцию коньяка и расположившись на мягком диване, открыл отчёт, что прислал мне детектив на почту. В принципе, всё, как я и думал.
Институт Вита тоже не закончила, направив свои силы на зарабатывание денег. В общем, она отлично справилась, поднапрягшись и выкупив компанию с именем, с оборудованием и с проверенными работниками. Читал и гордился своей девочкой. Не сломалась, смогла перешагнуть и начать жизнь с чистого листа.
Открыл следующую папку, заведомо зная, что она не так приятна, как предыдущая.
Александр Данилович Балицкий смотрел на меня с фотографии, улыбаясь кому-то за кадром. Нормальный с виду мужик, но меня не покидало ощущение его искусственности. Как будто передо мной не владелец компании по строительству павильонов, а не самый талантливый актёр.
Я уже видел его рожу где-то полтора года назад. Сообщение от отца с фото Балицкого, обнимающего Виталину, на удивление пришло аккурат в момент приезда Брониславы Торжевой. Видно, со стороны Холмогорова старшего преследовалась задача вызвать у меня нездоровую ревность.
И Бронька старательно пыталась залезть ко мне в кровать, подпаивая русской водкой. Меня же, бедного, стоило успокоить и навязать глупую месть. Чем следовало мстить? Конечно браком, сыграв охеренную свадьбу с прессой и с обязательным показом в новостях.
— Эта сука будет локти кусать, — щебетала Торжева, подливая горькую в стопку. — Представляешь, как о нас объявят на всю страну? Наследники династий Торжевых и Холмогоровых создали новую ячейку общества, укрепив слияние холдингов. Потом упомянут космическую стоимость моего свадебного платья и количество приглашённых гостей.
— Бронь, — пьяно качнулся на ставшим вдруг пластилиновом стуле. — Ты ж никогда не слыла тупорылой дурой. Высокомерной дрянью была, а вот глупостью не страдала.
— Зато ты стал дураком, — оскалилась Торжева, становясь злобной уродинкой. Она так сильно напрягла мышцы лица, что штукатурка на лобешнике пошла трещинами. — Как связался с этой тварью, так перестал замечать происходящее вокруг. Я же тебя со школы люблю. Как последняя идиотка жду, пока у тебя мозги прочистятся, и ты обратишь внимание на меня.
— Бронь, ты сейчас сама себя обманываешь. Так не любят и не ждут. На тебе же клеймо ставить негде. Ты как тащила в постель всё, что движется, так и продолжаешь тащить.
— Что же ты, Макарчик, сам тащился в мою постель? — язвительно заметила она. — Никогда не брезговал перепихнуться по дружбе.
— Моя ошибка, — мотанул головой, нацеливаясь на ломтик помидора. — Под действием бухла и на крокодила залезешь.
Бронислава обиделась и улетела первым же рейсом, а я, не до конца протрезвев, пошёл в бар и снял там бабу. Правда, сделать с ней ничего не смог. Так, помял сиськи, пожмякал жопу, засунул под резинку чулок сотку баксов и отправил домой.
Конечно, я
