Развода не будет - Елена Безрукова
— Тут нет ничего криминального, дорогой, — улыбнулась я как можно более ядовитой улыбкой. — Просто в зале душно, я вышла умыться — только и всего. Хочешь, вернёмся в зал? Я продолжу делать вид, как сильно тебя люблю. И уважаю.
Он с подозрением осматривал меня, словно ждал подвоха. Впрочем, всё наше с ним общение и есть — сплошной подвох…
До сих пор не могу понять, что мы с ним делаем вместе?
Что может быть между нами общего?
Зачем я — ему?
Для чего он меня удерживает?
Почему не даёт мне уйти?
Особенно после измены…
Я искренне полагала, что раз он пошёл “налево”, то вопрос нашего нелепого, никому не нужного брака, закроется сам собой. Раз ему захотелось другую женщину, то я ему, очевидно, просто наскучила, и я наконец получу свободу. Попрошу развод, и Кантемиров равнодушно даст мне его, отпустив на все четыре стороны…
В конце концов, положа руку на сердце, я уже по полной отработала все деньги, которые он дал мне не лечение отца. Мог бы и отпустить уже…
Но к моему удивлению, даже полнейшему шоку, Ренат отказался меня отпускать, от развода отмахнулся, уходить запретил, использовал снова свой излюбленный метод: шантаж и манипулирование мной через отца, которому на постоянной основе требуются дорогие медикаменты — он без них не сможет жить.
Не могла же я допустить, чтобы папа погиб? Пусть даже ради этого мне придётся платить собой самому жестокому из всех мужчин, которых я знала.
Знала я их не очень-то и много, как такового опыта общения с противоположным полом у меня совсем мало, но что-то мне подсказывало, что я не ошибалась в своих предположениях касаемо личности моего мужа.
— Угу, — недовольно ответил он. — На людях — люблю. А наедине — танком переду.
— Тоже самое могу сказать о тебе, — попыталась я высвободиться из его рук, но вместо того, чтобы отпустить, Ренат притянул меня за талию к себе ближе. — На людях — примерный семьянин. А как только на нас никто не смотрит, тут же находишь себе шлюх!
Я с силой его толкнула, только надолго избавиться от него у меня не вышло. Он в ответ прижал меня к широкой стойке с рукомойниками. Он взял моё лицо в руки и заставил смотреть ему в глаза. Как же я сейчас их ненавидела…
— Да не было у нас с ней ничего, слышишь? — сказал он, приблизив моё лицо к своему.
16
— Да правда, что ли? — снова дёрнулась я в его руках. Да как у него только язык поворачивается! Я ведь всё видела своими глазами. — Вы просто поболтали, а потом ты вышел из комнаты, просто на видео это уже не записалось?
— Подставил меня кто-то.
— Ещё скажи, что это не ты там между её ног устраивался! — кинула я ему, желая освободиться от этого плена.
— Я, — ответил он глухо. — Да, хотел — каюсь. Но я не смог. Ничего у нас с ней в итоге не произошло.
— Да не верю я тебе! — почти кричала я ему в лицо, вырываясь из его рук и царапаю ногтями где попадала. — Отпусти меня, подонок! Мне противны твои руки, и ты тоже, и… слушать разговоры об этой дряни клубной я не хочу!
— Ты ведь не видела конец видео, правда? — Спросил он.
В мозгу промелькнули последние кадры записи, которую я, словно мазахистка, просматривала снова и снова… И конца там действительно не было. Заканчивалась ролик в том месте, где Ренат расстегивает брюки и устраивается возле той проститутки. Но финала там не было — запись явно была обрезана. Но не факт, что не отрезали сам половой акт — всё и так было ясно, что к тому вело.
— Не убедил, — горько усмехнулась я. — Запись обрезана. Но это вовсе не означает, что обрезали то, как ты вдруг вскочил с этой шалавы с криками “Уйди, тварь, я только жену люблю!”
— Значит, не веришь, — вздохнул Рен, проведя рукой по волосам.
— Нет, — покачала я головой.
— Поэтому я тебе сразу и не стал рассказывать, что это подстава. Пытаюсь найти это видео до конца.
— Слушай, это всё уже неважно, — подняла я на него глаза.
— Почему? — опешил Ренат. — Если я докажу, что невиновен, может ты меня…
— Нет, — прервала я его.
— …простишь и полюбишь…
Я тоже замолчала и уставилась на него. Неужели он ждал этого? Неужели не блефует, и запись, где не было полового акта с проституткой в клубе, существует?
Впрочем, какая разница… Она могла удовлетворить его иначе, что ж теперь — считать это пустячком? Не было акта — не изменял?
— У вас всё же что-то было, — ответила я. — Ты целовал её… Ласкал. И она тебя. Это всё равно измена, Ренат.
— Да нет же… Она… Я не захотел.
— Это всё равно звучит гадко, — опустила я глаза. — Ренат, ну не мучай ты меня! Отпусти. Дай развод. Никогда я тебе этого не прощу. Слышишь ты?
— Да не могу я!
Его голос практически прозвенел в помещении с кафелем на стенах. Я от неожиданности замолкла.
— Отпустить тебя, — тише продолжил он. — Не могу.
— Почему? — спросила я таким же тоном.
Ну зачем я ему нужна-то?
Какой-то бред просто происходит…
— Почему? — повторил он за мной и поднял вверх мой подбородок. — Ты правда хочешь это знать?
— Да.
— Потому что… Люблю тебя.
Я снова выпала в осадок. Ноги стали ватными.
Это я вовсе не ожидала услышать. Только не это!
— Люблю я тебя, Мила. И поэтому ты не уйдёшь.
17
Неожиданно для самой себя я очень разозлилась.
Схватила пальцами за его ворот пиджака и потянула на себя.
— Не смей, ты слышишь? — тряхнула я его. — Не смей произносить эти святые слова. Ты не знаешь, что такое любовь. Только пачкаешь их, оскверняешь! Любил бы — не обращался бы вот так со мной. И не изменил бы…
Он сжал мои руки своими.
— Ты как в этом уверена?
— Тебе любой ребёнок скажет, что вот так — не любят! Это не любовь, Ренат, — покачала я головой.
Приступ ярости стал проходить, и я вдруг осознала, что только что практически трясла за грудки мужа словно разъярённая тигрица.
Что же я наделала? Ведь он точно не оставит это просто так без ответа.
Вон уже как смотри, словно сожрёт сейчас всю и сразу! Даже жевать не станет.
— А ты сама-то знаешь, что
