Пари на жену - Алёна Высоцкая
— Ева, — снова становится слишком близко, снова прикасается, забирая чашку из моих рук. — Мое желание узнать о тебе вполне нормальное. Я должен знать с каким человеком собираюсь заключить сделку. В конце концов, я хочу знать, что у тебя случилось, что заставило тебя сбежать из дома, потому что реально могу помочь. Но я узнал совсем мало, общую информацию, которая не дала желаемых ответов. Эти ответы знаешь только ты, и я надеюсь, что заслужу твое доверие. Кстати, я умею слушать, — ловит мой взгляд, удерживает его какое-то время, потом снова отходит от меня и продолжает расставлять на столе сахар, муку, яйца и еще что-то. — Моя бабушка обожала это мое качество, много рассказывая мне о своей молодости, мечтах и печали.
— Похоже, ты очень любил свою бабушку, — у Дениса необычное сочетание качеств, с одной стороны у него привычки хозяина, он любит все контролировать, а с другой стороны, он умеет быть милым и даже забавным.
— Ну, это единственная женщина, которая бы никогда меня не бросила и которой я мог по-настоящему доверять. Потому что с остальными женщинами в моей жизни у меня очень сложные отношения, — произносит вполне серьезно, без всякого намека на иронию.
— А я думала ты живешь легко и в свое удовольствие, счастливчик по жизни, меняешь подружек, как перчатки ради новых ощущений, — снова наши взгляды скрестились, он изучает меня, я его. Мы изучаем друг друга даже когда молчим.
— Теперь да, теперь я живу в свое удовольствие, но мало кого подпускаю близко, сделав выводы из ошибок буйной юности. Чтобы ты немного понимала... у нас с братьями разные матери. И все потому, что наш отец был заядлым гулякой. Меня и Диму воспитала мать Макса. Моя мама сразу же отдала меня отцу после моего рождения, потому что у нее была аллергия на детей, а мама Димы трагически погибла, когда ему было четыре года. Характер у меня не подарок, поэтому я много попил крови отцу и приемной матери, и лишь бабушка находила со мной общий язык… А потом однажды я влюбился, как последний дурак, чтобы через год об этом пожалеть. После этого я изменил свою жизненную философию и больше никем не болею, — пожимает плечами, не сводя с меня глаз.
— И все-таки приглашаешь меня пройти с тобой этот особый ритуал близости — вместе замесить тесто на печенье, — пока он говорил, я даже не заметила, как подошла к нему вплотную. Его магнит действует на меня безотказно. Вероятно, мне бы хотелось, чтобы Денис «заболел» именно мной.
— Все правильно, — улыбаясь, отводит взгляд.
— Денис... то, что я не рассказываю... не значит, что я тебе не доверяю. Может, я просто хочу защитить себя и тебя от негодяя, который может отравить наше существование, — мои слова его неприятно ошарашили. Он даже замер, переваривая услышанное:
— А вот это был удар ниже пояса, Ева, — заиграл желваками и отвернулся. — Не знал, что похож на того, кого надо защищать.
— Ты все не верно понял!
— Или ты неправильно судишь обо мне. Доверие очень ценная для меня вещь, Ева... Хорошо, давай успокоимся и отложим все эти разговоры. Надеюсь, со временем ты изменишь свое мнение, — мне кажется, у него даже настроение испортилось, взгляд стал колючим. Как последний идиотке хочется, чтобы его глаза снова стали игривыми и обжигающими. — Сейчас мы будем греть сливочное масло и добавлять к нему цедру апельсина. Не отвлекайся, следи за моими движениями. Хорошо?
— Угу.
— Я имел в виду... между нами все хорошо? Друзья по-прежнему?
— Да, Денис, все в порядке, — хотя я все еще не знаю, хочу ли я быть его другом, или может уже хочу стать чем-то большим. Денис Шахов, ты притягиваешь меня к себе с колоссальной силой, и я ужасно боюсь стать зависимой от своих чувств к тебе.
Слежу, как он по очереди, со знанием дела, смешивает все ингредиенты своими красивыми руками. И наблюдать за этим одно удовольствие, мне уже нравится это печенье. Показывает мне сколько именно нужно добавить муки, оказывается, это очень важно, и приглашает месить тесто в четыре руки. И вот когда я становлюсь к столу, а Денис встаёт за мной, прижимаясь к моей спине, когда наши пальцы сплетаются внутри этого теста, со мной происходит что-то непонятное. Чувствительность моей кожи возрастает в разы, я перестаю его слышать — сейчас главную скрипку играют только эти острые ощущения. Когда Денис наклоняется мне что-то сказать, он касается щекой моей щеки. В какой-то момент он трется кончиком носа о мой висок и проводит губами по скуле, а в это время мое сердце танцует канкан. Дыхание сбивается, гравитацию отключили. Вжимаюсь сильнее в его грудь, чтобы убедиться, что его сердце тоже сходит с ума.
— Ева, посмотри на меня, — шепчет Денис. И едва я поворачиваю голову — его губы накрывают мои…
В голове почему-то проносится мысль, что ради этого поцелуя стоило прыгать с крыши и угонять чужую машину...
Денис
— Нет... Денис... не надо, — резко отстраняется, прерывая поцелуй. — Не хочу, чтобы мы потом об этом жалели. Давай… лучше сосредоточим внимание на печенье...
Можно подумать это так просто. Глупенькая девочка, ты даже не представляешь от чего отказываешься. Уж и не вспомню, когда я в последний раз уламывал девушку, чтобы просто поцеловаться. Вот поэтому я и не встречался раньше с такими упрямыми пугливыми крохами, которые берегут свою девственность ради какого-то единственного принца и вечной любви. Но я тоже мужчина целеустремленный и упрямый, и я не отступлю. Не понимаю, зачем она сопротивляется? Ведь она даже дышать забывает рядом со мной. Наверное, Ева, ты проверяешь меня на устойчивость, но мы все равно сломаем этот барьер вместе. Сначала оформим наш брак, а потом из фиктивного превратим его в настоящий. Черт, чего только в мире не бывает, вдруг понравится и расставаться не захочется. Я готов попробовать. Это странно, но мне с ней хорошо. Впервые за долгое время сердце исполнило кульбит во время поцелуя.
— Так я заработала двадцать очков? — Спрашивает этот курносый котенок, когда я отправил печенье в духовку.
— Будем считать, что заработала, — бросаю на нее сто первый пронзительный взгляд за сегодня, пытаясь понять на что она настроена.
