Улoв на миллиард долларов - Оливия Хейл
— Проклятье.
— Все в порядке?
— Да. Пожалуйста, дай минуту.
Он уходит в дом. Я осторожно закрываю ноутбук, прижимая его к груди. Здесь таится настоящая опасность. Я чувствовала это с самого начала, но тогда это было глупой мечтой, влюбленностью, вроде тех, что испытывала к актерам и певцам в подростковом возрасте. Далекая и безобидная. Теперь же я чувствую себя так, словно стою на краю обрыва, готовая рухнуть во что-то более глубокое и гораздо более безнадежное.
Когда Итан возвращается, я уже стою, собираясь уходить.
— Белла, прости. У меня сегодня ужин, и шеф-повар только что приехал, чтобы начать готовить.
— Я понимаю.
— Придут несколько друзей, — он снова дарит мне одну из тех улыбок — кривую, нерешительную, искреннюю. — Ты говорила, что на сегодня ничего не запланировано. Почему бы тебе не остаться?
Понятия не имею, что на это сказать. Не могу даже слова вымолвить.
— Можешь уйти, когда захочешь, — добавляет он. — Но еда будет отличная.
И компания отличная, думаю я, и мой предательский рот почти произносит эти слова вслух.
— Спасибо, звучит здорово.
Его улыбка становится шире.
— Идеально. Они должны появиться через... а, примерно через полчаса. Позволь только закончить с подрядчиком и заскочить в душ.
— О! Да, конечно. Я сделаю то же самое и скоро вернусь.
— Превосходно, — он замирает на ступенях патио, оглядываясь на меня. Солнечный свет золотит волосы. — Я рад, что ты остаешься.
От этих слов я чувствую себя так, словно парю всю дорогу обратно в нереально огромный дом и душ размером на троих. Уилма и Трина вышли бы из себя, если бы я рассказала об этом.
Возможно, поэтому я и не рассказала. Итан кажется моим секретом, потенциальным другом, который слишком хорош и слишком неуловим, чтобы о нем говорить. Как будто в ту секунду, когда заговорю, он исчезнет, и магическое заклинание будет разрушено.
От нервов в горле пересохло, и я дважды откашливаюсь, стоя перед входной дверью в ожидании, когда Итан откроет. Платье, которое на мне, казалось подходящим — до колен, черное, без рукавов — но я понятия не имею, как одет он.
Поддавшись импульсу, я выхватила бутылку из винного холодильника Гарднеров и сфотографировала этикетку, чтобы позже заменить ее, молясь, чтобы это не была бутылка за тысячу долларов. Я прижимаю ее к себе, как доспех.
Итан распахивает дверь с размахом, глаза скользят по моей фигуре.
— Белла, — говорит он. К счастью, он не в смокинге, а в темных брюках и рубашке на пуговицах.
— Итан, — я поднимаю бутылку вина. — У меня не было времени что-нибудь испечь, так что...
Он улыбается, принимая бутылку.
— Это подойдет. И винтаж хороший. Ты разбираешься в вине?
— Немного, — совсем, совсем немного. — Знаю, что мне нравится его пить.
Итан хмыкает, провожая меня через кухню. Сосредоточенная молодая женщина в белом готовит нечто похожее на бараньи отбивные. Он не шутил, когда сказал, что приехал шеф-повар.
— Остальные снаружи, — говорит он мне. — Позволь тебя представить.
Мы выходим на патио, и оживленная беседа между гостями затихает. Четыре пары глаз поворачиваются ко мне.
— Здравствуйте, — говорю я, слегка помахав рукой, переводя взгляд на каждого из гостей по очереди. Сердце замирает, когда я узнаю знакомые лица. Он не просто пригласил нескольких друзей — он пригласил одних из самых известных людей города.
Тут Коул Портер, чье лицо регулярно мелькает в новостях в связи с тем или иным строительным проектом. Его сестра тоже здесь. Я однажды видела ее в утреннем ток-шоу, где та обсуждала модные тенденции осени. Сейчас она смотрит на меня с любопытством, безупречно одетая.
Рядом... о. Мужчина смутно знаком в какой-то почти угрожающей манере. Темные волосы и темные глаза сужаются, глядя на меня.
Но Итан просто останавливается у стола, как будто эта группа людей для него — нечто обыденное, потому что, конечно, так оно и есть. Он вписывается сюда идеально.
— Это Белла Симмонс, — говорит он. — Она племянница соседа, живет в доме по соседству этим летом.
Я послушно киваю, пока моя глупая, глупая ложь повторяется перед городской элитой.
— Это я, — добавляю я еще один гвоздь в крышку гроба.
— Белла, познакомься: Коул, Скай, Ник и Блэр, — он жестикулирует по очереди, как будто я и так не знаю.
— Очень приятно познакомиться, — говорит невысокая брюнетка — Скай. Она единственная, кого я никогда раньше не видела. — Проходи, присаживайся.
Я так и делаю, опускаясь на стул рядом с ней.
— Очень приятно познакомиться со всеми вами.
— Так ты новая соседка Итана? — говорит Коул. Он выглядит в точности так же, как в газетах. Почему-то это облегчает ответ, словно я разговариваю с изображением, а не с ним самим.
— Да, по крайней мере, на лето.
Итан садится на стул напротив, протягивая мне бокал вина.
— Белла аспирантка, — добавляет он. — Изучает системную инженерию.
Блэр широко мне улыбается. С золотистыми волосами и статусом светской львицы, я чувствую себя так, словно меня ослепило солнце.
— Инженерия? Очень впечатляюще, — говорит она. — Я же провалила математику в старшей школе.
— Так и было, — вставляет ее брат. — Я помню.
Ник закидывает руку за спинку ее стула.
— Ты прекрасно справилась и без нее, — говорит он. — Итан, спасибо, что наконец-то пригласил нас.
— Я решил, что пора отдавать долги, — говорит Итан. — Бог знает, сколько раз я ел у вас.
— Мы не вели счет, — говорит Скай.
— Нет, вели, — вмешивается Коул. — Здесь мило, но ты все еще в минусе.
Столкнувшись с их подшучиваниями и явной фамильярностью, часть моей нервозности уходит. Вино помогает — как и мягкие вопросы Скай. Оказывается, она писательница, но вовсе не была знаменитой или влиятельной до того, как вышла замуж за Коула. Ее добрая улыбка говорит о том, что она понимает: все они могут быть немного... ну, пугающими.
— Итан замечательный парень, — говорит она вполголоса во время десерта. — Но уверена, ты это уже поняла.
Я киваю, проглатывая восхитительный кусочек тирамису. На другом конце стола глаза Итана мельком смотрят в нашу сторону.
— Да, поняла, — осторожно говорю я.
— И его дочери тоже. Ив на несколько лет старше нашего сына, но надеюсь, что когда-нибудь они станут товарищами по играм, — ее улыбка теплеет. — Он тоже очень умный.
— Ваш сын?
— Нет, Итан, — Скай смеется, коротко глядя на мужа, поглощенного какой-то дискуссией с остальными. — Хотя Исаак на днях перевернулся на животик, причем довольно рано, в три с половиной месяца. Коул убежден, что это значит, что он будущий гений.
Очевидная нежность в ее голосе заставляет
