Тринадцатый. Мой любимый номер - Верона Виера

заявление жителей не дойдёт до руководства. Папа быстро организовал ответственного. Горжусь своим отцом, он умеет чётко ставить задачи. И, чувствуя себя лидером лапшичного восстания, папа решает устроить нам праздник живота, поэтому уходит в ближайший фаст-фуд. Провожаю его за дверь, а сама сбиваю голодное урчание в животе маленькой корочкой хлеба.

Решаю маму не будить до папиного прихода. Поэтому беру игровой планшет с прикроватной тумбочки и разваливаюсь на своей кровати, чтобы поиграть в «три в ряд» – единственное развлечение для меня в общаге. Вибрация телефона на столе отвлекает от сложного уровня. Подхожу. Звонят с неизвестного мне номера и, оказывается, с него уже есть несколько пропущенных.

– Алло? – спрашиваю полушёпотом.

– Привет, Морошка! Дошла без происшествий?

Глянув на маму, я выхожу за дверь.

– Откуда у тебя мой номер?

– Знаешь ли, мой язык и не на такое способен.

Он хихикает в трубку.

– Даже знать не хочу!

– А есть те, кому нравится.

– Уверена, ты себе льстишь, Иванов! Зачем звонишь?

– Говорю же, узнать, как дошла.

– Дошла ногами. А ты как-то по-другому ходишь?

Он смеется.

– Тут Кирюха приглашает тебя завтра погулять в парке, часа в четыре. Типа свидание. Я ему сказал, что он не в твоём вкусе, и тебе нравятся постарше, такие, как я, но он настаивает. Что ему передать?

Улыбаюсь в сторону. Это нечестно использовать младшего брата.

– Передай ему, что завтра в это время я не свободна. Завтра у меня свидание с другим.

– А послезавтра?

– А что будет послезавтра, я смогу узнать только завтра.

– А нельзя послезавтра перенести на завтра, а завтра на послезавтра?

Вот упрямый!

– Нет, нельзя. Но ты можешь попросить об этом Мисс единорог. Уверена, она для вас свободна 24/7.

– Как? Мисс единорог?

Он снова смеётся в трубку, причём весьма заразительно, будто слышит такое впервые.

– Ладно, откуда это прозвище, я понимаю. Но откуда моё? Почему Тринадцатый?

– Есть такой старый мультик про чëртика… Любить всех, ненавидеть себя… и ты на него похож.

– Вообще-то себя я люблю больше.

– Ты только внешне на него похож. Такой же лохматый.

– Не лохматый, а модный.

– Странная мода, ходить с гнездом на голове. Ты там поройся, может кого-то найдешь.

Теперь я смеюсь, а он уже нет.

– Там только безграничная харизма. И ты, очевидно, не разбираешься в трендах. В телефоне поройся… .

Уделал, так и быть. Знает, что у меня кнопочный и нет выхода в соцсети.

– Ладно, мистер харизма, могу называть тебя по-другому. Как тебе принц Чарминг? Ты такой же, как он – люблю себя любимого.

– А как насчëт обычных имён? Женя плюс Лёша равно…

– Равно никогда!

– Никогда не говори никогда, дет..

Он произносит эти слова с придыханием в голосе, а я не дослушиваю, отключаюсь, потому что в коридоре появляется папа с пакетом в руках.

– Почему тут стоишь? Мама проснулась?

– Нет. Я вышла, чтобы её не будить. По телефону говорила.

– С кем? С Максом?

– Нет. Одноклассник звонил.

– А… Белобрысый.

– Пап, его Лёша зовут.

– Да хоть Аристарх. Мне он не нравится.

Мне тоже. Наверное.

Папа вручает пакет, а сам идёт на общую кухню вымыть руки.

***

После вкусного ужина, развалившись на родительском диване, мы втроем смотрим сериал. Как всегда про военных или полицейских, папино любимое. Папа обнимает маму, мама меня, а я сжимаю в ладони свой кнопочный кирпичик. Сытые и счастливые следим за сюжетом. Но я скорее – нет. Жду звонка.

На телефон приходит смс. Выбираюсь из маминых объятий и отвожу руку в сторону, чтобы прочесть.

Макс:

«Привет. Я могу позвонить или уже поздно?»

С улыбкой на лице озираюсь на родителей, они увлеченно смотрят кино.

– Пойду умоюсь перед сном, – отвлекая их от просмотра, я встаю с дивана и лезу в шкаф за чистым полотенцем. Захватив с собой щётку и зубную пасту, выхожу из комнаты.

По тусклому коридору я шаркаю в любимых тапочках до душевой, и на ходу набираю Макса, но он сбрасывает и тут же перезванивает. Не знаю почему, но как только слышу его голос, моя улыбка неконтролируемо тянется до ушей.

– Привет, Джеки.

– Привет, Безумный Макс! Как самочувствие?

– Прямо сейчас – намного лучше.

Слышу, как он улыбается, а я и не переставала. Душевая занята, поэтому разворачиваюсь и, стараясь не выходить за границы деревянной доски обшарпанного пола, неторопливо шагаю обратно.

– Может, помимо макарон тебе ещë что-то привезти: щётку, пасту, книги? Могу привезти свою футболку и смешные тапки.

– Спасибо, мама уже всё привезла. Всë, кроме макарон.

– А я всё для них купила, и знаешь кого встретила в магазине?

– Кого?

Голос Макса внезапно меняется, становится тихим.

– Иванова. Он спрашивал про тебя. Я сказала, что тебе намного лучше.

– А что потом?

– Ничего особенного. Немного прогулялись по парку. Он был с младшим братом. Такой милаха!

– Иванов?

Макс так спрашивает, как будто ревнует.

– Нет, конечно. Но и он показал себя с неожиданной стороны. Почему ты так его не любишь?

– А должен?

– Нет. Просто хочу понять. Что-то было в прошлом? Иванов говорил, что раньше жил в нашей общаге.

– Жил, – Макс отвечает неохотно, будто я заставляю его перебирать грязное бельё. – В одной из комнат, которые теперь наши. Мы даже с ним дружили. А потом им дали квартиру, а нам нет.

– Ну, это же странно прекращать дружбу из-за квартиры.

– По-твоему, я завидую?

– Не знаю. Надеюсь, что нет.

– Нет. Это просто одно из стечений обстоятельств. Причина совсем другая.

– Не расскажешь?

– Нет. Не хочу портить себе настроение.

– Ой! – услышав за спиной шорохи, оборачиваюсь. – Макс, мне пора, душевая освободилась.

– Если бы я был Ивановым, то я бы обязательно спросил: «Детка, душ и без меня?»

Макс смешно пародирует одноклассника. Он прав – Иванов вообще не следит за своим языком. Во всех смыслах.

– А ты бы что сказал? – не знаю, зачем я это спрашиваю.

– Хм. Я бы сказал: «Спокойной ночи, Джеки!»

Пропустив выходящих из душевой соседей, я свечусь ярче коридорной лампочки и захожу внутрь.

– И тебе, Макс.

– Ты точно приедешь?

– А ты точно будешь ждать?