Одержимые - Витольд Гомбрович
– Как она могла?! – в отчаянии шептал профессор. – Как она могла?!
– Вот бы пробраться туда и обезвредить секретаря или даже застрелить, прежде чем он исполнит свои угрозы… – бормотал Хинч. – Это ужасно. Она там одна! Одна!
– Я был в той кухне. Знаю, что это такое. Она не выдержит. Особенно сейчас, когда она истощена, ослаблена психически из-за стольких переживаний. Храни ее Господь!
Освещенный луной замок подавлял их своей мощью. Стены уходили ввысь, в черно-фиолетовое небо. Двое безумцев – и Майя с ними…
– Если Холявицкий покажется в окне, стреляйте, – приказал Хинч, заряжая двустволку.
Он ненадолго закрыл глаза.
Мысль о том, что Майя и старый князь находятся во власти этого сумасшедшего, что мерзкая сила белой комнаты сделалась орудием в руках негодяя, который в своей безумной ревности окончательно утратил человеческий облик, была ужасна. Что же делать?!
В это мгновение он увидел Лещука, который стоял среди деревьев, опираясь на велосипед. Боже, еще один ненормальный!
Неожиданное появление юноши очень не понравилось Хинчу. Несмотря на темноту, было видно, что Лещук бледен как смерть.
– Что вы здесь делаете? Возвращайтесь в Полыку! Вам здесь не место!
– Она в старой кухне? – спросил юноша дрожащими губами. Велосипед упал на землю.
– Ну и что с того? Да! Но вы только помешаете! Уезжайте!
Лещук посмотрел на Хинча:
– Зачем она туда пошла?
– Уезжайте!
– Нет. Она там. Она нарочно пошла туда, чтобы все выяснить. Нельзя ее бросать. С ней будет то же, что со мной, или даже хуже.
– Мы ее спасем, – ответил Хинч, хотя и сам не верил в то, что говорит.
– Нет, – глухо возразил Лещук, – потому что Холявицкий мстит. Это все из-за ревности. Я вижу только один выход. Пусть он запрет меня вместо нее. У него и ко мне есть счеты. Я для него более ценная добыча, чем Майя.
И парень вышел вперед.
– Эй, вы! – крикнул он.
Тишина…
– Эй! – повторил Лещук.
– Что еще? – Секретарь предусмотрительно не показывался в окне. – Кто это говорит?
– Выпустите панну Майю, а я войду в ту комнату.
– Как это?
– Дайте слово, что выпустите ее, – и я останусь у вас. Я тоже хочу посмотреть, что там происходит. Договорились?
Воцарилось молчание.
Лещук справедливо предполагал, что секретарь ненавидит его даже больше, чем Майю. Предложение было заманчивым.
– Нет! – ответил наконец Холявицкий. – Вы хотите пробраться сюда, чтобы напасть на меня. Не верю!
– А если эти господа свяжут меня? Да, пускай они меня свяжут. Вы сможете это проверить – они свяжут меня здесь, перед воротами, на ваших глазах. А потом отойдут, и вы сможете втащить меня в замок и делать со мной все, что пожелаете.
– Дурак! – прошептал Хинч. – Это безумие! Он схватит тебя, а ее не выпустит. Ты этого не выдержишь!
– Выдержу, – упрямо ответил Лещук. – Если она выдержит, то и я тоже!
Хинч, Сколинский и Гжегож окружили его. Они были уверены, что у Лещука опять припадок безумия. Но нет, парень прекрасно отдавал себе отчет в том, что намеревался сделать.
– Разумеется, он ее не выпустит, но это не важно. Если он запрет меня в комнате, Майя по крайней мере будет там не одна! Вдвоем всегда легче! Пускай даже я не смогу ей помочь, ей все-таки будет не так страшно!
Лещук говорил быстро, горячо, желая как можно скорее убедить Хинча и профессора.
– Неизвестно, что ей может там привидеться! Я хочу быть рядом! А если он меня сразу прикончит, значит так тому и быть! Лучшего выхода все равно нет. Если у вас имеется другой вариант, говорите!
Хинч вынужден был признать, что другого варианта нет. Они были абсолютно бессильны.
– Если вы его как следует свяжете здесь, перед воротами, на моих глазах, – раздался голос Холявицкого, – а потом отойдете на двести шагов… Тогда ладно, согласен. Не возражаю. Хочет геройствовать – пускай, я не против.
– Свяжите меня постромками, – сказал Лещук, ложась на землю.
Гжегож бросился к нему:
– Вы что! Да разве можно?! Связать его и отдать, как свинью на убой! Это все равно что убить своими руками! Пусть кто-то другой его вяжет, а я не стану!
– Ни в коем случае! – шептал Сколинский, оттаскивая Хинча. – Не забывайте, что Лещук уже заражен! Если Холявицкий запрет его вместе с Майей в страшной комнате, последствия могут быть непредсказуемыми!
– Давайте же, вяжите меня! – терял терпение Лещук. – Вяжите! Я не боюсь! Если она осмелилась, то и я осмелюсь! Я не страшусь ни его, ни привидений! Вот вам крест, не страшусь! Я справлюсь! Говорю вам – справлюсь! Пусть хоть сам дьявол… Я не боюсь, и ничего он мне не сделает! Ничего!
Хинч провел рукой по лбу.
Эта затея казалась столь же безумной, сколь и безнадежной. Отдать этого парня, связанного и беззащитного, на растерзание разъяренному сопернику?
Кто знает, что он с ним сделает? Предположим, запрет в кухне вместе с Майей – и тогда у Лещука непременно случится новый приступ. А вдруг секретарь разобрался в тайнах белой комнаты лучше их, вдруг его расчеты вернее?
Нет, лишь последняя степень отчаяния могла породить подобную идею! И все же… он начинал верить, что Лещук сможет поддержать и спасти Майю.
Юноша словно бы изменился… Это был уже не тот прежний Лещук, деревенский парень, напуганный духами и чертями и покорно ожидающий новых припадков безумия. Откуда в нем эта перемена?
Хинч оглядел юношу, лежавшего на земле и дожидавшегося, пока его свяжут. Да! Лещук перестал бояться! Было очевидно, что он не боится и не станет бояться, что бы ни случилось. Он не боится! Он дошел до той грани, за которой человек готов на все, готов пойти на любой риск, выдержать даже то, что превосходит его силы.
Что же так изменило его?
– Господа! – сказал Хинч. – Берите постромки и вяжите!
И они принялись связывать Лещука. Когда они закончили и отошли на двести шагов, ворота открылись и секретарь втянул Лещука внутрь, точно паук – муху.
Наступила тишина…
Профессор взглянул на часы.
– Почти два, – сказал он.
Что сталось с Лещуком? Запер ли его Холявицкий в комнате? Что с Майей, которая ждала там? Что с князем?
Муки бессилия! Им оставалось только ждать. Время шло. Когда же наступит рассвет?
– Это бесполезно! – убивался Сколинский. – Мы обрекли их на верную гибель! Если даже они выберутся целыми из той комнаты, Холявицкий все равно прикончит обоих. Он не выпустит их живыми! Это исключено!
Но все же существовал крошечный шанс, что Холявицкий не решится на убийство. Если
