Одержимые - Витольд Гомбрович
Так он вырвался из города… А теперь, глядя в окно на неподвижные деревенские липы, начинал жалеть, что вырвался. Может, эта старая усадьба, а может, печаль, какой веяло от этих глухих мест, рождали в нем беспокойство и какое-то странное чувство горести. Он вспоминал все, что случилось с ним в дороге: загадочное восклицание князя, письмо, которое он прочитал, сон панны Охоловской, ее смех, ее взгляд, деньги, спрятанные где-то здесь, в шкафу… и сам не понимал, что же могло так его взволновать.
Вальчак сладко потянулся – так, что суставы хрустнули. А-а-ах! – и тихо, беззаботно рассмеялся при мысли о неожиданных событиях, великое множество которых еще ждет его в жизни.
В этот самый момент панна Охоловская в своей комнате, полураздетая, тоже потягивалась – с такой же улыбкой на губах, размышляя о некоторых своих планах и проектах на ближайшее будущее. Поднялся легкий ветерок, и липы за окном зашумели.
На следующее утро Вальчак и панна Майя медленно шли по лужайке к теннисному корту, откуда уже доносились голоса детворы, которую позвали подавать мячи. День был чудесный, безветренный, только белые перистые облачка плыли по бледно-голубому небу.
Оба были в белых теннисных костюмах, у каждого под мышками две ракетки.
Вальчак, прекрасно разбиравшийся в закулисной жизни «белого спорта», знал, что панне Охоловской неофициально (она еще не участвовала в крупных турнирах) случалось одерживать победу над ведущими ракетками, причем среди мужчин. Знатоки не раз отмечали ее на редкость разносторонний стиль игры, сулящий большие надежды и обещавший громкий успех за рубежом.
Что касается Вальчака, в клубе никто и мечтать не мог выиграть у него сет, но ведь там ни одного высококлассного игрока и не было. Поэтому с панной Охоловской он решил ограничиться только подачей мячей и отработкой отдельных ударов. Впрочем, барышня, похоже, и не ждала ничего из ряда вон выходящего. Хмурая и рассеянная, она шла молча, глядя себе под ноги, и, казалось, думала о чем-то своем. Выйдя на корт – отличный, как сразу оценил Вальчак, – девушка не проронила ни слова, лишь быстро отошла за заднюю линию.
– Форхенд! – крикнула она.
Юноша ударил по мячу, тот попал в сетку. Второй ушел в аут. Третий удар у него наконец получился, но панне Майе пришлось подбежать, чтобы отбить. Следующие мячи падали беспорядочно – то слишком близко, то слишком далеко. В конце концов она крикнула:
– Да как вы так играете?!
Он, не задумываясь, парировал:
– Как кто умеет, так и играет.
Она остановилась.
– Жаль, что вы не умеете лучше, – сказала она, пожимая плечами. Еще серия ударов – она возвращала мячи красивыми, отточенными движениями.
Вальчак поклялся себе, что не станет отбивать, но продемонстрированное девушкой пренебрежение слишком сильно задело его за живое.
Теперь панна Охоловская начала отрабатывать бэкхенд, особенно высокие мячи, которые отбивала с поворотом корпуса, заводя ракетку обеими руками почти за спину. Ее удары под заднюю линию были так хороши, что Вальчак не выдержал и, когда мяч оказался у него на ракетке, ударил. Мяч пролетел в дюйме над сеткой. Партнерша согнула колени, отвела ракетку далеко назад и молниеносно отбила кроссом.
Он бросился за мячом чуть ли не до того, как тот был отбит, и только благодаря этому сумел его принять.
Удар.
– Что-о-о?! – воскликнула она уже на бегу, наклонившись.
Между ними завязалась серия молниеносных кроссов с бэкхенда – ракетки зазвучали ритмично и быстро. Панна Майя сама не заметила, как оказалась вытеснена с корта мощными ударами партнера. Вальчак же подбежал к сетке и, когда девушка попыталась вывернуться при помощи высокого лоба, выдал убийственный смэш, против которого она оказалась совершенно бессильна.
– Играем сет! – крикнула она.
Для самого Вальчака его успех тоже был неожиданностью. Он понимал, что розыгрыш оказался исключительно удачным… но похоже – о диво! – особой разницы в их игре нет? Он сосредоточился и правильно принял ее резкую и точную подачу. Ракетки снова зазвенели. Первые пятнадцать очков были его!
«Либо она играет хуже, чем я думал, – мелькнуло у него в голове, – либо я играю лучше…»
И вдруг он ощутил где-то в самой глубине своего существа почти мистическое единение с природой; его посетило то чувство уверенности и непогрешимости, которое знакомо удачливому игроку – спортсмену или картежнику. Он понял, что действительно находится в отличной форме. Прищурился и «убил» ее мяч безошибочным ударом в самый угол, выиграв первый гейм.
В следующем гейме панна Майя начала играть осторожнее: мяч долго летал над сеткой, успех оказывался то на одной стороне, то на другой. Тем временем на скамейках у корта появились гости пансиона, привлеченные звуками игры. Присутствие зрителей еще больше возбудило теннисистов, и партия незаметно превратилась в одно из тех исключительных, стихийных состязаний, которые в равной мере пьянят игроков и публику. Что касается Вальчака, то у него к увлеченности и самозабвенности примешивалась безумная радость открытия собственного таланта: теперь он уже не сомневался – каждый удар подтверждал это! – что превосходит панну Охоловскую, что у него есть «класс», что он на пути к подлинному мастерству! Вдобавок юноша ощущал некое удовлетворение оттого, что именно Майю он «бьет как хочет».
Внезапно Вальчак, неизвестно отчего, испытал чудовищное ожесточение по отношению к партнерше; стиснув зубы, он бил по мячу, словно бил по ней самой, напряженным взглядом ловил все ее движения, со звериным чутьем предугадывал ее действия.
Но и в панне Майе, помимо изумления, появилось такое граничащее со злостью ожесточение, что она сама поразилась.
Пара сражалась в совершенном молчании, а публика на скамейке, хоть и не разбиралась в технических деталях игры, была настолько захвачена ее яростью, что даже перестала аплодировать.
Во время решающего розыгрыша в полной тишине отчетливо прозвучала негромкая реплика одной из наблюдавших за игрой дам:
– Как они похожи!
– В самом деле, – отозвалась другая. – Это поразительно!
И тут панна Охоловская не побежала за мячом. Она остановилась и вышла с корта.
– Спасибо, – сказала она. – Хватит.
– Как так? – удивился Мариан. – Сет доигрывать не будем?
Оба тяжело дышали. Она взглянула на него:
– Нет.
Она была бледна. Вальчак тоже побледнел и с трудом сдержался, чтобы не чертыхнуться. Что с ней? Но он промолчал.
Публика встретила их возгласами:
– Почему вы прервали игру? Это было невероятно захватывающе!
– Вы прекрасно играете! – воскликнула пани Охоловская, обращаясь к Вальчаку. – Уж я-то немного в этом разбираюсь… Где вы прятались? Кто вас учил? Вы делаете элементарные ошибки, но
