Теперь открой глаза - Николь Фиорина

И я вдруг поняла, что рыжеволосая леди была мамой Итана, которую он не видел больше года, и вся эта ситуация приняла слишком личный оборот. Мне не стоит здесь находиться. Я вмешивалась в чужое дело. Я чувствовала, как потела рука Итана, и повернулась, чтобы остановить его.

– Я могу подождать в машине. Тебе нужно побыть с ней наедине.

– Ты нужна мне, Джетт, – прошептал он, восхищенно глядя на женщину, подарившую ему жизнь.

Мы подошли поближе и остановились у стола. Никто не оторвал взгляда от игры.

Дама со стойки постучала старушку по плечу и указала на меня и Итана.

– Мэри, смотри, кто к тебе пришел, – осторожно произнесла она чуть повышенным тоном, каким обычно говорят с детьми. – Это Итан, твой сын.

У Мэри были такие же рыжие волосы, только тонкие и поблекшие. Кожа бледная, глаза тоже бледные, хоть и голубые. Тонкие губы изогнулись в широкую улыбку, и в уголках глаз появились морщинки – она радостно посмотрела на стоящего рядом со мной мужчину.

– Итан? – голос ее прозвучал рвано и устало, и Итан крепче сжал мою руку. – У меня есть сын?

– Привет, мам.

Я никогда прежде не видела, чтобы Итан так сильно нервничал. Обычно он держался уверенно, почти незыблемо. Но стоило ему посмотреть на мать, и он тут же становился уязвимым.

– Только посмотрите-ка! Итан, – Мэри хлопнула в ладоши. – У меня есть сын, и он такой хорошенький!

– Если вам что-то понадобится, я буду у стойки, – заявила администраторка, выскользнув из комнаты, пока старушки поддакивали Мэри.

Итан выпустил мою руку, и я продолжала неловко там стоять, пока он присел на пустой стул рядом с Мэри.

– Как твои дела? – глаза его сияли.

Он вытер ладони о джинсы.

– Тебе тут хорошо?

– Да, сэр. Я тут словно вечно на празднике, хотя Джордж, наверное, где-то спит. Ты знаешь Джорджа, моего мужа? Я могу сходить разбудить его. Он должен познакомиться с тобой и твоей прекрасной…

– Мией, – быстро произнес Итан, подозвав меня взмахом руки. – Это Мия, мам.

Я подошла поближе, и Мэри протянула мне руку.

– Что ж, приятно с тобой познакомиться, дорогая. Ты самая хорошенькая девушка из всех, что я видела! – ее холодная рука похлопала по моей. – Эллен, ты только глянь на нее! Настоящая красавица, помяни мое слово. Девушки в наше время скрывают свою настоящую красоту за косметикой и всей этой чепухой. Хотя тебе стоит посетить здешний салон. Они могут уложить твои волосы на славу, выглядеть будут роскошно.

– Ага, прямо роскошно, – кивнула Эллен и дрожащей рукой потянулась к черной шашке.

Мэри хлопнула Эллен по руке.

– Не думай, что я ничего не вижу. Мальчишка может и ослепил мои глаза, но не мою чуйку. Тебе не смухлевать.

Я рассмеялась – чего не могла сделать уже очень давно.

Мэри погрозила Эллен пальцем.

– Ох уж эта Эллен, скажу я вам. За ней глаз да глаз! Никогда честно не играла. Никогда в жизни!

Я глянула на Эллен, которая продолжала кивать и соглашаться с подругой.

– Мам, пойдем в сад, прогуляемся. Немного разомнем ноги, да?

– Как скажешь, красавчик. И, Дональд, – Мэри бросила шашкой в смотревшего в окно джентльмена, чтобы привлечь его внимание.

Шашка попала ему в грудь.

– Последи за Эллен, пока я гуляю, да?

– Хорошо, – Дональд кивнул.

Он жевал свою вставную челюсть. Глаза его закрывали большие коричневые очки.

Итан толкал инвалидное кресло матери по траве, пока мы не остановились у бетонного стола в окружении лавочек. Он опустил тормоза на кресле, чтобы оно не укатилось. Я присела на лавочку, последовав примеру Итана. Он обернул вокруг хрупкой Мэри пальто. Дыхание его белыми облачками повисало в воздухе.

– Ты слышал о том пожаре в хижине в Чешире? Двое погибших, – Мэри покачала головой. – Такой ужас.

Двое? Я глянула на Итана, но тот совсем не выглядел удивленным такими новостями.

– Не стоит тебе смотреть новости, мам, – посоветовал Итан, проигнорировав мой взгляд и свесив ноги по обе стороны от лавочки. – Тебе стоит веселиться.

– А как же я тогда узнаю, что в мире творится?

– Никак. Ты и так слишком долго за этим следила. Не стоит волноваться обо всех подряд. Наслаждайся жизнью. Каждым днем. Ради меня.

– Тогда расскажи мне о себе, а? Успокой хорошими новостями ради разнообразия, – Мэри смотрела куда-то вдаль, держа Итана за руку.

Сердце в груди моей сжалось.

– Мы с Мией собираемся уехать в Штаты сразу после визита к тебе. Будем жить на лодке. Это хорошие новости?

– А сестру с собой возьмешь? Нельзя уезжать без нее, Итан. Ты Оливии очень нужен. У нее сейчас черная полоса. Я всегда говорила: потому у меня и двое детей. На случай, если что-то случится со мной или Джорджем, вы с Ливи поддержите друг друга. Тебе стоит поддержать ее, вытащить из той тьмы… у тебя получится! Я это знаю, – она вздохнула и покачала головой, а потом повернулась к Итану лицом. – Депрессия – это не шутки. Нельзя к ней относиться с пренебрежением. И ей на тебя не плевать, не забывай об этом. Депрессия не забирает у тебя способность переживать за человека. Просто она слишком много переживала. Депрессия – болезнь людей с большим сердцем. Слишком многое они отдают, потому и оказываются в темноте. Будь ее маяком.

Слезы обожгли мои ледяные щеки огнем. Перед глазами плыло. Я посмотрела на Итана: щеки его покраснели. Он бросил на меня взгляд и быстро стер слезу, которая не успела толком прокатиться по коже. Его мама и понятия не имела, что сестра его уже два года как мертва.

– Знаю, мам. Знаю, – Итан замолчал, чтобы собраться с мыслями. – Она всегда будет со мной, куда бы я ни отправился. Это я тебе обещаю.

– Вот и хорошо, – она снова похлопала его по руке. – А теперь расскажи-ка мне об этой поездке. Свадьбу стоит ждать?

Итан рассмеялся и всхлипнул. Посмотрел на меня. А Мэри продолжила:

– Знаешь, говорят, любви с первого взгляда не существует. А я считаю, что врут, помяни мое слово. И позволь кое-что сказать тебе, Мэри…

– Мия, – усмехнулся Итан, поправив ее. – Это тебя зовут Мэри.

– Точно, что ж, в любом случае, люди будут появляться в твоей жизни по причине, на сезон или навсегда. Женщине нужно всего пять секунд, чтобы понять, смотрит ли она на любовь всей ее жизни. А теперь скажи-ка мне, дорогая. Как быстро ты поняла, что смотришь в глаза своей вечности?

Между нами повисла тяжелая тишина. Две пары одинаковых голубых глаза уставились на