Жестокие сердца - Ева Эшвуд
– Разберите этого монстра по частям! – вскрикивает Рэнсом, отвлекая меня от мыслей. Он определенно наслаждается собой, глядя на разрушение поместья Стэнтонов как на своего рода зрелищный вид спорта. Шар-разрушитель раскачивается, обрушивая одну из стен дома, и он смеется. – Черт, да. Вы гляньте на это! Четко.
Я смеюсь над ним, качая головой. Боже, счастлив как ребенок. Я рада, что он здесь со мной. Рада, что они все здесь. Это напоминание о будущем, которое ждёт меня, когда я наконец похороню последнего призрака своего прошлого.
Ещё удар – и звон разбитого стекла оглашает воздух. Светлая веранда рассыпается на части.
– Охренеть, вот работа! – ностальгически бубнит Рэнсом. – Я бы в жизни не ушёл с такой должности. Особенно сегодня – кайфовал бы по полной!
– Ну да, конечно, – фыркает Мэлис. – Только полный идиот доверил бы тебе управлять копром.
– Неправда! Мне постоянно доверяют опасную фигню.
– Мы позволяем тебе возиться с опасной фигнёй, – сухо замечает Вик. – Но это не значит, что мы тебе доверяем.
Парни продолжают перебрасываться колкостями, пока огромный шар сносит стены одну за другой. Мы остаемся до тех пор, пока от особняка не остается лишь груда обломков посреди лужайки. Садовники, видимо, перестали приходить, когда Оливия перестала платить им, и теперь все заросло сорняками – ни следа от былой безупречной ухоженности.
Спустя некоторое время Виктор смотрит на часы и касается моей спины.
– Нам пора, а то опоздаем, – тихо говорит он.
Я киваю, и мы возвращаемся к машине, оставляя позади лишь руины – то, что когда-то было цитаделью моей бабушки.
Пока мы едем, я думаю о Мисти – и о том, что ее дом тоже не был моим. Вспоминаю стрип-клуб, где работала, колледж, в который так рвалась попасть, бордель, где чуть не потеряла невинность. Столько ложных путей, столько чужих мест за всю мою жизнь… Но все они вели сюда. К этому.
Через несколько минут мы подъезжаем к больнице и заходим все вместе. В первый раз на нас косились, но сейчас люди вроде привыкли. Я знаю, что отцы часто сопровождают матерей на приемах у гинеколога, но обычно не в таком количестве.
После регистрации нас проводят в кабинет. Мы устраиваемся в смотровой, я переодеваюсь в халат – и появляется доктор Симпсон.
– Мисс Хэйс, – приветствует она меня. И, немного запинаясь, добавляет: – И… все остальные.
Я киваю, слегка ухмыляясь ее обращению к моим парням. Видно, что она до сих пор не совсем понимает, что думать о нашей компании, но мне уже плевать. Я давно перестала сомневаться в себе или стыдиться того, кто я есть. К тому же эта женщина достаточно профессиональна, чтобы не зацикливаться на этом и сразу перейти к делу.
– Что ж, давайте поднимем вас на кушетку и начнем, – говорит она.
Она задает стандартные вопросы: хорошо ли я питаюсь, как утренняя тошнота (которая почти прошла с тех пор, как я узнала о беременности). Спрашивает, не было ли болей или необъяснимых спазмов.
Я отвечаю на все, затем морщусь от холодного геля для УЗИ. Врач водит датчиком, и в комнате раздается странный эхо-звук.
Проходит секунда, прежде чем я понимаю:
– Это…
Доктор улыбается.
– Да. Это сердцебиение вашего малыша.
Меня переполняет дикий восторг, а в горле встает комок. Разумом я понимала, что во мне растет новая жизнь, но именно этот стук сердца делает все по-настоящему реальным.
Когда я только узнала о беременности, чувства были противоречивыми. Я не была уверена, что смогу растить ребенка Троя, не погружаясь в кошмар прошлого. Но мои парни с самого начала дали понять: они поддержат любой мой выбор, и ДНК Коуплендов – не клеймо для этого малыша.
Парни застывают, услышав сердцебиение – потрясенные не меньше меня. Даже Мэлис стоит с открытым ртом, и на его лице читается почти детский восторг.
– А вот… – доктор Симпсон нажимает несколько клавиш на клавиатуре, – так ваш малыш выглядит сейчас.
Она поворачивает экран, чтобы мы все могли разглядеть силуэт на снимке.
Мой ребенок.
Наш ребенок.
Виктор улыбается, слегка склонив голову к экрану.
– Прекрасный хаос, – тихо говорит он. – Прямо как его мать.
Что-то сжимается у меня в груди, а в глазах нарастает жжение от слез.
Осмотр подходит к концу. Доктор Симпсон уверяет, что все в порядке и беременность развивается нормально. Она оставляет на экране застывшее изображение УЗИ, и я то и дело бросаю на него взгляд, пока врач велит мне одеваться.
– Увидимся через месяц, – говорит она на прощание и выходит.
Пространство будто сжимается, когда остаемся только мы. Я ловлю себя на том, что дышу слишком часто. Сердце колотится, а в груди – целый ураган эмоций, накатывающих одна за другой. Они поднимаются все выше, заполняют меня до краев – и наконец вырываются наружу.
– Женитесь на мне, – выпаливаю я. – То есть… согласны? Пожалуйста?
Реакция парней мгновенна – по их лицам пробегает удивление. Они переглядываются, и Рэнсом усмехается, бросая на меня взгляд.
– Ангел, ты к кому это обращаешься? Кому-то одному из нас?
– Ко всем, – твердо отвечаю я, переводя взгляд с одного на другого. – Разумеется, ко всем. Я знаю, что официально так не получится… но я хочу быть женой каждого из вас.
– Черт, – хрипло смеётся Рэнсом. – А мне нравится, как это звучит.
Они все набрасываются на меня одновременно, по очереди целуя так, что у меня перехватывает дыхание. Их руки и рты повсюду. Похоже, можно расценить это как согласие.
– Пошли уже отсюда, – рычит Мэлис, тяжело дыша. – Или я трахну тебя прямо здесь, в этой комнате.
– Подожди, подожди, дай мне одеться. – Я смеюсь, отталкивая его. – Мы и так уже сегодня шокировали доктора Симпсон.
Я одеваюсь с рекордной скоростью, хотя парни скорее мешают, чем помогают – так и норовят сунуть свои руки. Видимо, раздевать меня у них получается куда лучше, чем одевать. К счастью, я теперь ношу штаны с эластичным поясом – никаких пуговиц и молний.
Мэлис так и норовит вырвать компьютер у администраторши, когда та слишком медленно загружает программу для записи. Наконец мы вырываемся из здания.
Мы все набиваемся в машину, и с каждой секундой ситуация становится все более напряженной. Мэлис вставляет ключ в замок зажигания и поворачивает его, заставляя
