Нечестивые - Си. М. Рэдклифф
— Какого хрена? — мой голос хриплый, и каждое слово обжигает горло.
Он склоняет голову набок, склоняясь надо мной. — Что? Не можешь с этим справиться, маленький дьяволенок?
Подняв руку, я бью его по лицу, чувствуя, как моя ладонь обжигается, соприкасаясь с лыжной маской. Оникс не двигается. Он не дышит. Он просто смотрит на меня в ответ, и в его ярко-голубых радужках горит огонь.
Мое сердце беспорядочно колотится в груди. Сделав ход, который я только что сделала, я пригласила монстра поиграть. Если ты думаешь, что способы, которыми Оникс любит играть, ебанутые, то ты понятия не имеешь, какую гребаную дверь я только что открыла. Хотя мне нравится, когда монстр выходит поиграть. Я никогда не знаю, что получу с таким Ониксом.
— Хммм, — бормочет он, скользя руками по бокам моего торса, хватаясь за нижний край моей рубашки. Он скользит им вверх, мои груди свободно падают, когда он натягивает ее до ключицы. — Ты действительно напрашиваешься на это сегодня вечером, не так ли, Селена? Возможно, мне придется наказать тебя за то, насколько чертовски плохо ты себя ведешь.
— И что ты собираешься со мной сделать? — мои слова вырываются практически как стон. Я хватаю его за плечи, опуская на пол рядом с собой. Моя киска пульсирует, и я извиваюсь, шире раздвигая бедра, когда опускаюсь на него, оседлав одну из его ног.
Оникс качает головой, снимая мои руки с рубашки и оставляя ее на шее. Он поднимает руку, поднимает палец и прижимает его к губам. — Ш-ш-ш...
Я тяжело сглатываю, мертвые бабочки порхают в моем животе. Их костлявые крылья царапают мои внутренности, тепло распространяется по мне, когда я тру клитором о его ногу. Оникс оборачивает руку вокруг моей рубашки, затягивая ее у горла, и притягивает мое лицо к своему.
— Я говорил тебе, что ты можешь потереться киской о мою ногу? — его голос хриплый, слова резкие. Он прищуривает глаза сквозь лыжную маску, и в его радужках появляется зловещее выражение.
Я смотрю на него в ответ, мои губы слегка касаются его губ. — Я, блядь, не спрашивала.
Оникс крепче сжимает в кулаке мою рубашку, перекрывая мне дыхательные пути, в то время как другая его рука опускается на мое бедро. Кончики его пальцев впиваются в мою кожу, пока он крепко удерживает меня на месте. — Ты, блядь, не сдвинешься с места, пока я не скажу тебе, что ты можешь.
С рубашкой, обернутой вокруг шеи, я открываю рот, чтобы заговорить, но слова не выходят. Оникс сейчас в своей стихии. Он контролирует ситуацию, и он собирается убедиться, что я знаю, что командует он, а не я. Я больше не добыча. Я его гребаный пир.
Он отпускает мое бедро, скользя рукой вниз по моему бедру, оставляя синяки на моей плоти своим грубым прикосновением. Его рука проскальзывает под мою юбку и он задирает ее вверх, вокруг моей талии. Рубашка у меня под горлом слегка расстегивается, когда он опускает руку к моим трусикам. Его пальцы зацепляются за бретельки моих стрингов, и он яростно тянет. Они врезаются в мою кожу, когда он срывает их, отрывая от моего тела.
— Когда мы вернемся домой, выброси все эти гребаные вещи. Больше никаких барьеров.
Я киваю, прикусывая нижнюю губу, когда чувствую, как он проводит пальцами по влажности у меня между ног. Стон срывается с моих губ, когда он проводит ими по моей щели, но не осмеливается ввести в меня палец.
— Мой жадный маленький дьяволенок, — бормочет он, когда его лицо наклоняется ближе к моему. Его язык выскальзывает изо рта, когда он проводит по моим губам. Без предупреждения он зажимает зубами мою нижнюю губу и впивается в мою плоть. — Чем больше шума ты производишь, тем больше времени мне потребуется, чтобы скользнуть в твою тугую киску.
Оникс облизывает мою нижнюю губу, успокаивая мои раны, прежде чем завладеть моим ртом своим. Он жестокий и взрывной, и я ощущаю вкус своей крови на его языке. Мои губы движутся в унисон с его губами, когда он проглатывает меня целиком и вдыхает мою душу.
Он — зловещее существо, которое бродит по ночам.
И я та, кого он любит мучить своим злым языком.
ГЛАВА 5
ОНИКС
Схватив Селену за плечи, я резко поднимаю ее со своих колен и отталкиваю назад. Она прищуривает глаза, глядя на меня, когда ее задница почти приземляется на грязный пол, но я не опускаю ее. Держась за нее, я поднимаюсь на ноги, подтягивая ее за собой. Селена открывает рот, чтобы заговорить, но я закрываю ей рот рукой, заставляя замолчать.
— Ш-ш-ш, — выдыхаю я, прижимая ее к себе. — Мы больше не одни.
Я чувствую, как тело Селены напрягается рядом с моим. Мое сердце колотится о грудную клетку. Никто никогда, черт возьми, сюда не придет. И я не могу быть уверен, что там действительно кто-то есть, но я мог бы поклясться, что слышал шаги.
Мои мысли не скачут, и адреналин не вгоняет меня в панику, несмотря на мертвое тело, которое я оставил в другой комнате. Найдет ли наш новый гость кровавый беспорядок, который мне все еще нужно убрать? Кто, черт возьми, знает. Если они это сделают, то теперь они представляют угрозу. Наш незваный гость угрожает все испортить, разлучить нас.
Я скорее умру, чем позволю этому случиться.
Того дерьма, которым мы с Селеной занимаемся — дерьма, о котором никто не знает, — достаточно, чтобы засадить нас обоих за решетку на всю оставшуюся жизнь, как и отца Селены. Я бы никогда не позволил такому случиться с ней. Если бы кому-то из нас суждено было сгнить, это был бы я, а не она.
Я не могу думать об этом прямо сейчас.
Особенно не с прижатым ко мне полуобнаженным телом Селены и с тем чертовски болезненным стояком, который у меня есть.
Это должно быть коротко и быстро. У меня нет времени, чтобы полностью насладиться ею, как я изначально хотел. Еще одна вещь, которая выводит меня из себя. У меня не было плана относительно того, что я собираюсь сделать с ней сегодня вечером, но я не планировал сходить с ума и прекращать
