Дочь врага. Цена долга - Дина Данич

– Вообще-то повезло мне. Потому что ты – у меня.

– Кто вы? У вас счеты с Энрике?

Он кривится от упоминания моего жениха.

– Не у меня, детка. У моего босса. Но это не помешает нам с тобой повеселиться, правда? – он нагло подмигивает мне и отходит на пару шагов к камере.

Меня бьет крупной дрожью. Я уже не чувствую холода – все отходит на второй план на фоне ужаса от понимания, что для меня приготовил похититель.

Когда меня затащили в подсобку ресторана двое ублюдков, мне тоже было страшно. Я знала, что они сделают – они и не скрывали своих намерений. И все же сейчас мне куда страшнее. Возможно, потому что я интуитивно знаю – в моем мире подобные похищения не заканчиваются хорошо.

Никогда.

Редкие исключения есть, но… Но та же Белла, о которой втихаря рассказывали в свое время, практически перестала говорить после возвращения. Разве это жизнь?

Если после тех двоих у меня был шанс выжить физически, то сейчас я понимаю – меня уничтожат не только морально.

А еще оказывается, когда угроза становится невероятно реальной, многие проблемы блекнут, становясь сущими пустяками.

Между тем похититель довольно хлопает в ладоши, на камере загорается красный огонек, а у меня внутри все обрывается.

– Детка, улыбнись в камеру и передай своему жениху привет!

Естественно, я ничего не говорю – даже не потому что упрямлюсь. Я просто не могу ни слова произнести. Да мне даже каждый вдох дается с огромным трудом.

– Нет, так не пойдет, – недовольно морщится он. – Если ты не улыбнешься, придется мне эту улыбку тебе вырезать, детка.

В его руках снова появляется нож. Что-то щелкает, и мои губы сами собой растягиваются в фальшивой улыбке. На глаза наворачиваются слезы, но их слишком мало, хотя внутри я, кажется, рыдаю взахлеб.

– Вот так, – удовлетворенно кивает мой похититель. – Умница.

Он подходит ближе, встает так, что тоже попадает в кадр.

– Видишь, Лазарро, что бывает, если ты лезешь на чужую территорию? – вкрадчиво шепчет он, приближая ко мне лезвие ножа. – Приходится платить по счетам, ублюдок ты вшивый!

Чувствую, как острие касается моей шеи, ползет ниже, чуть тормозит. А следом ощущаю легкий болезненный укол.

Я не могу даже вдохнуть – горло перехватывает спазмом. Будто жесткая, ледяная рука сдавливает его, перекрывая доступ к кислороду.

– Ты выбрал себе красивую невесту – молодую, свежую. Для такого мудака, как ты – отличный выбор! – мужчина дико хохочет.

Мне страшно, но он хотя бы убирает нож от моей шеи. Затем проводит пальцем там, где только что он был, и я вижу кровь.

Похититель демонстративно слизывает ее, глядя мне прямо в глаза.

В этот момент понимание, что я обречена, буквально звенит в моей голове. Он – безумец. С сумасшедшим нельзя договориться, его нельзя переубедить. У таких, как он, есть свой план в голове, и их логика понятна лишь им.

Я обречена…

Меня никто не спасет.

Похититель вновь поворачивается к камере.

– Ну что, Лазарро, готов увидеть, как поимеют этот чистенький цветок? Каждый твой подчиненный увидит эту запись!

Слова пропитаны дикой злобой, яростью и ненавистью. Словно Энрике – олицетворение всего зла на планете.

Судорожно вдыхаю, чувствуя, как кружится голова.

– Пожалуйста, – шепчу. – Отпустите меня.

Я не надеюсь, что он меня услышит – мне не спастись.

– О, ты будешь умолять, детка, – мягко произносит безумец, поймав мой отчаявшийся взгляд. – Но сначала мы как следует поиграем.

Его нож вновь приближается к моей шее, но теперь едва касается – словно дразнит. Слышу, как неистово бьется мой пульс – лупит внутри так, словно все мое тело буквально кричит, что не хочет умирать.

И я тоже не хочу!

Он скользит ниже и легко, без всякой заминки разрезает мое платье так, что оно распадается на две части, оголяя мою грудь.

– Что ж, посмотрим, что у нас тут, – плотоядно ухмыляется похититель. – Хочу попробовать тебя, крошка. Хочу твою кровь.

Меня начинает мутить, а перед глазами пляшут цветные пятна. Я вот-вот просто отключусь. И только громкий грохот привлекает мое внимание.

– Что за…

21 Джулия

В первый момент я не узнаю мужчину, который стоит на пороге. Запоздало фиксирую мысль, что грохот был от двери, которая теперь нараспашку. Романо застывает, в его руках нож, а на пальцах успеваю заметить кровь.

Как он узнал? Как нашел меня?

– Ты кто еще такой? – практически рычит похититель, в чьих руках сейчас находится моя жизнь. Лезвие ножа чуть сдвигается, и я снова чувствую болезненный укол в районе груди. Сглатываю тугой ком в горле, пока робкая надежда на спасение тлеет в груди.

– Твоя смерть, – мрачно отвечает Оскар и делает шаг вперед. В мою сторону он даже не смотрит – его тяжелый острый взгляд полностью сосредоточен на парне.

– Самоуверенно, – скалится тот, а затем резко бросается вперед.

Во все глаза смотрю на то, как сцепляются двое мужчин. Словно дикие звери. У меня мелькает вопрос, почему у Романо нет пистолета?

Его прическа растрепана – пряди волос в полном беспорядке, как будто для того, чтобы прийти сюда ему пришлось драться.

– А ты хорош, – хохочет безумец, похитивший меня.

Каждое его движение, каждый взмах ножом выглядит невероятно быстрым и попадающим в цель. Оскар снова и снова ловко уходит, атакует не менее агрессивно. Воздух заполняется запахом крови – моей, мужской, чужой, агрессивной. Густеет от той ярости и бешенства, что наполняет каждого из мужчин.

Оскар значительно крупнее и выше противника, но тот более юркий и ловкий. Я безрезультатно пытаюсь освободить руки, но они слишком крепко связаны скотчем.

– Так ты за этой сладкой цыпочкой? Неужели у нее такая ценная щелка, что брат самого Романо решил заявиться?

Замечаю, что после этих слов Оскар становится еще более агрессивным. А вместе с тем и менее сконцентрированным. Догадываюсь, что похититель специально бесит его. Пытаюсь предупредить Оскара, но у меня выходит лишь невнятное сипение.

Несмотря на то, что я родилась в семье мафиози и росла в доме, где оружие – в том числе и ножи, не было чем-то необычным, я ни разу не видела настоящей драки. Вот так, чтобы по коже бежали мурашки от того, как густеет вокруг от дикой мужской ярости, когда они сцепляются по-настоящему.

Я знала, что есть клубы с боями без правил, где бойцы бились в клетке до смерти одного из них – отец держал несколько таких. Но одно дело знать и иметь абстрактное понятие, и совсем