Двор Ледяных Сердец - Элис Нокс
– Ждала? – Он медленно перевел взгляд на меня, и в ледяных глазах плясали огоньки. – Прислушивалась к темноте, вглядывалась в тени, надеясь, что я приду?
– Нет! – Слово вырвалось слишком быстро, слишком громко.
Его губы изогнулись в медленной, знающей улыбке.
– Лжешь, – произнес он мягко. – Твой пульс ускоряется, когда ты лжешь. Я слышу его отсюда. Вот так. – Он постучал пальцами по краю чаши в быстром ритме. – Тук-тук-тук.
Я сжала зубы, чувствуя, как кровь приливает к лицу.
– Я не ждала тебя. Я молилась, чтобы ты не пришел.
– И все же, – он наклонил голову, изучая меня, – когда проснулась и поняла, что я не приходил… что ты почувствовала, Элиза? Облегчение? – Пауза. – Или разочарование?
– Облегчение, – выпалила я.
– Опять лжешь.
Он оттолкнулся от края и потянулся к небольшой мраморной подставке, что стояла у края чаши – там лежали кусок мыла цвета слоновой кости и темный флакон. Морфрост взял мыло, провел им по рукам медленно, методично.
И я не могла отвести взгляд.
Проклятые метки. Это из-за них. Они заставляли меня смотреть, заставляли что-то внутри сжиматься и трепетать.
Его руки – сильные, с длинными пальцами, вены проступали под бледной кожей. Вода стекала по предплечьям, по бицепсам, когда он поднимал руки выше, намыливая плечи. Мышцы перекатывались под кожей – плавно, гипнотизирующе.
Он знал, что я смотрю.
Конечно, знал.
И именно поэтому двигался медленнее, чем нужно. Нарочито медленно.
Морфрост провел мылом по груди – широкой, точеной, где капли воды скатывались по впадинке между мышцами. Потом ниже, по животу, где пресс был четко очерчен, каждый изгиб, каждая тень.
Я сглотнула, и звук показался оглушительным в тишине купальни.
Его взгляд метнулся ко мне – быстро, острый – и уголок губ дрогнул.
– Что-то не так? – спросил он невинно, продолжая водить мылом по коже.
– Нет, – выдохнула я, заставляя себя отвести взгляд. Слишком поздно.
– Тогда почему смотришь?
– Не смотрю.
– Лжешь, – он рассмеялся тихо. – В третий раз за одну беседу. Это почти рекорд.
Я стиснула руки в кулаки под водой, чувствуя, как метки пульсируют ярче – отзываются на его близость, на его голос, на что-то, чего я не понимала.
Морфрост откинул голову назад, зачерпнул воды и провел ладонями по лицу, по белым волосам, что потемнели от влаги. Шея открылась – длинная линия от подбородка до ключиц, кадык дрогнул, когда он сглотнул.
Вода стекала по его телу ручьями.
Боже.
Я не могла не смотреть.
Не могла оторвать взгляд от того, как двигались его руки, как напрягались мышцы на спине, когда он потянулся за флаконом. Как вода скрывала и открывала линии его тела под поверхностью – бедра, пах, все, что я отчаянно пыталась не замечать.
– Знаешь, – произнес он, не открывая глаз, откинув голову на край, – если будешь так смотреть, я начну думать, что ты хочешь подойти ближе.
Дыхание сбилось.
– Я не…
– Не хочешь? – Он открыл второй глаз, посмотрел на меня лениво. – Тогда почему не отвела взгляд ни разу?
– Я… – Слова застряли в горле.
– Ты, – повторил он, усмехаясь. – Упрямая. Гордая. Злая. Но честная. По крайней мере, с собой. – Он выпрямился, и вода заплескалась вокруг него. – Признай, Элиза. Хотя бы себе. Тебе любопытно.
– Любопытно? – Я нашла голос, хоть он и дрожал. – О чем?
– Обо мне. – Он провел рукой по груди, смывая остатки мыла, и я проследила за движением, прокляв себя. – О том, каково это – прикоснуться. Быть рядом. Почувствовать не во сне, а наяву.
– Ты сошел с ума.
– Может быть, – согласился он. – Но ты все еще смотришь.
Он взял флакон, откупорил его – резкий запах зимы и хвои ударил в нос, – вылил жидкость на ладонь и провел по волосам. Белые пряди потемнели еще больше, прилипли к вискам, ко лбу, и он запрокинул голову назад, смывая, позволяя воде литься по лицу, по шее, по телу.
Каждое движение – медленное, контролируемое, рассчитанное.
Каждое – соблазн.
– А ты? – произнес он внезапно, поворачиваясь ко мне. – Почему не моешься? Передумала?
Я замерла, прижавшись спиной к краю чаши.
– Что?
– Ты пришла сюда купаться, – он кивнул на меня. – Но сидишь неподвижно. Не моешься. Просто… смотришь. – Пауза, и губы изогнулись в усмешке. – Я мешаю?
– Да! – выпалила я. – Именно! Ты мешаешь!
– Хочешь, я помогу? – предложил он с невинной интонацией, что не соответствовала тому, что плясало в его глазах. – Спинку потереть, например? До некоторых мест сложно дотянуться самой.
Сердце ухнуло вниз.
– Нет!
– Уверена? – Он приподнял бровь. – Я хорошо справляюсь с труднодоступными местами.
– Морфрост…
– Или ты предпочитаешь так и сидеть? – Он откинулся обратно, раскинув руки. – Просто наблюдать? Я не против. Мне даже нравится.
– Что нравится?
– Твой взгляд. – Его голос понизился, стал бархатным. – То, как ты смотришь, будто хочешь одновременно убежать и приблизиться. Это… интригующе.
Я почувствовала, как жар заливает лицо, шею, грудь.
– Я не хочу приближаться.
– Нет? – Он сдвинулся в воде – совсем чуть-чуть, на полметра ближе, и я задержала дыхание. – Тогда почему твое сердцебиение ускорилось?
– Потому что я злюсь!
– Опять лжешь, – он покачал головой, и капли полетели с белых волос. – Четвертый раз.
Он подплыл еще ближе – медленно, играючи, будто испытывая, как далеко может зайти, прежде чем я сорвусь.
Метр между нами. Меньше.
– Признай, Элиза, – прошептал он, и голос стал тише, интимнее. – Ты хочешь прикоснуться. Узнать, каково это – мои руки на твоей коже. Мое тело у твоего. Не во сне, где все размыто и нереально. А здесь. Сейчас. Наяву.
– Нет, – выдохнула я, но слово прозвучало слабо, неубедительно.
– Тогда почему дрожишь?
– Я не…
– Дрожишь, – повторил он, останавливаясь так близко, что я видела каждую каплю на его ресницах, каждую золотую искру в ледяных глазах. – И это не от холода.
Его рука поднялась над водой – медленно, давая мне время отстраниться. Пальцы зависли в воздухе рядом с моей щекой.
Не касаясь.
Почти.
– Скажи мне остановиться, – прошептал он. – И я остановлюсь.
Я смотрела в его глаза, чувствуя, как сердце колотится так яростно, что больно. Чувствуя жар его тела, даже не касаясь. Чувствуя, как что-то внутри тянется к нему – против воли, против разума, против всего, во что я верила.
– Кейлан, – услышала я свой голос – тихий, дрожащий, и он замер.
Медленно, очень медленно, опустил руку, и что-то изменилось в его лице. Насмешка исчезла. Осталось только внимание – острое, абсолютное.
– Что ты сказала? – спросил он тихо.
Я сглотнула, осознавая, что произнесла его имя впервые. Настоящее имя. Не "Морфрост".
– Кейлан, – повторила
