Королева льда - Элис Кова
Прохладные кончики пальцев легонько коснулись ее щеки, возвращая лицо Эйры к лицу Аделы. Королева пиратов притянула к ней взгляд. Эйра с трудом сглотнула.
— Это тебе не помеха.
Эйра кивнула. Адела была права: она через многое прошла… через слишком многое, чтобы это стало для нее последней каплей. Первая волна шока и горя уже отступила.
— Хорошо. — Адела убрала руку от лица и встала. — Потому что судьба показала свои карты, и я настроена решительно как никогда.
— Где мы находимся? — Эйра попыталась отвлечься.
— Недалеко от острова Мороза.
Эйра моргнула. Так далеко? Она знала, что пообещала Аделе: как только она отомстит Ульварту, она станет ее наследницей и отправится в плавание по всем землям. И никогда не оглянется назад.
Но в глубине души она надеялась, что сможет попрощаться. Были ли здесь ее друзья?
Эйра изо всех сил старалась скрыть свое смятение и разочарование.
— Райзен?
— Все в порядке, как всегда. Ты не нанесла серьезного ущерба.
— Хорошо. — При упоминании о «серьезном ущербе» Эйра осмотрела свое тело. Похоже, других ран было не так много. — Итак, на острове Мороза нужно пополнить запасы, а затем отправимся грабить какие-нибудь ничего не подозревающие берега?
— Ты знаешь, в чем суть. — Адела кивнула. — Осталось совсем немного. — Она взяла со стола бурдюк для воды, вернулась и откупорила крышку. — Ты быстро все поймешь. И, хотя я признаю, что нет ничего лучше твоей собственной плоти и костей, осмелюсь предположить, что какой-то части тебя могло бы понравиться иметь руку, которая наполовину состоит из воды, наполовину изо льда, наполовину из оружия и полностью магическая.
Эйра слегка кивнула. Как и сказала Адела, судьба раскрыла свои карты, и это было то, для чего она была предназначена.
— Призови воду, — проинструктировала ее Адела.
Эйра так и сделала, направив воду из бурдюка на обрубок у ее плеча.
— Сначала сделай так, чтобы это выглядело как рука.
Эйра сосредоточенно смотрела на воду. Придать ей форму было достаточно легко. И естественно, и неестественно. Естественно в том смысле, что она ощущалась как продолжение ее самой. Сила была знакомой и поддавалась контролю так же легко, как и ее правая рука. Но неестественной она казалась на первый взгляд. Было неправильно видеть, как эта водянистая, расплывчатая рука обретает форму там, где должно было быть ее тело.
«Нет, не неправильно, а по-другому», — твердо напомнила она себе. Эйра поклялась, что желание вернуть прошлое быстро пройдет. Это было изменение, пусть и неожиданное, но не такое, которое изменило бы ее курс. Она по-прежнему вольна выбирать свой собственный путь.
Мать небесная, от этого она станет еще более грозной.
— Хорошо. — Адела искренне похвалила её. — Теперь заморозь ее, а потом поработаем над движениями…
***
Эйра пошевелила пальцами ледяной руки. Это все еще было странным явлением. Она почти весь день работала над этим вместе с Аделой, но, в конце концов, королева пиратов ушла, заявив, что у нее «есть дела поважнее» и что Эйре «придется разбираться самой». После этого Эйра осталась одеваться в лучах заходящего солнца, проникавших в каюту через иллюминаторы.
Эту одежду она никогда раньше не носила. Светло-серые шерстяные брюки и белоснежная рубашка с рюшами на рукавах. Адела положила две пары кожаных перчаток — черные и белые. Эйра выбрала белые.
Сначала ее замерзшая рука была слишком большой, и она чуть не сдалась, отчаявшись. Потом она вспомнила, что может изменить форму льда, чтобы он идеально подошел.
С рукавом и перчаткой все выглядело естественнее. Глядя на свою руку, она почти убедила себя, что вовсе не теряла ее. Эйра сжала руки в кулаки, а затем закатала рукава, обнажив тонкий слой льда.
Ей нечего было скрывать от мира… или от самой себя. Вот какая она стала. Эйра повернулась к зеркалу и откинула волосы с глаз.
Белая прядь, оставшаяся после ее первых экспериментов с рунами и эхом, распространилась по всем ее волосам, словно обесцветив их. Ее глаза были бледно-голубыми, цвет стал еще бледнее, чем раньше. Но почему-то взгляд стал острее. Шрамы покрывали ее щеки.
Она больше не узнавала себя. И все же… никогда еще она не чувствовала себя такой, какой должна была стать.
Эйра направилась к двери и, прежде чем вернуться в реальный мир, сделала глубокий вдох. Вороны снаружи не было, но Эйра быстро заметила знакомое лицо.
— Дюко! — Эйра бросилась к квартердеку. Он едва успел среагировать, как она врезалась в него. — Ты сделал это!
— И это не твоя заслуга. — Несмотря на то, что он ворчал и бурчал себе под нос, его руки обвились вокруг ее талии, и он ответил на объятие. — Так драматично, проспать несколько дней, потерять руку…
— Я знаю, я хуже всех. — Эйра с легкой улыбкой отстранилась от него. — Ты хорошо справился со сдвиговым разломом?
— Райзен устоял, как и я, так что сойдет. — Его ухмылка свидетельствовала о том, что ущерб был серьезный.
Она заколебалась, прежде чем задать следующий вопрос, но ей нужно было знать.
— А как все остальные? — Адела ничего ей не сказала. Впрочем, их внимание было сосредоточено на другом.
— Йонлин и Оливин вернулись в Райзен.
— И Оливин? — У нее екнуло сердце.
Дюко кивнул.
— Он был в тяжелом состоянии. Я бы предложил взять его на борт, но, учитывая его раны и царивший хаос, ему лучше было остаться и залечить их.
Он жив. Это знание было одновременно горьким и радостным. Эйра перевела взгляд в сторону Меру — в противоположную от того направления, куда они шли. Теперь он был очень далеко от нее. Но… даже если бы Оливин не был так тяжело ранен, он бы все равно остался. Он сам ей об этом сказал: ему нужно было убедиться, что его брат в безопасности. Он не смог бы обрести покой, если бы не был уверен в благополучии Йонлина. А Йонлин никуда не собирался уходить без Элис…
— Элис с ними, — сказал Дюко, почти вторя ее мыслям.
Тупая боль отдалась в ребра. Ее подруга, ее лучшая подруга… Слова прощания, которые она, возможно, никогда не сможет произнести, застыли у нее на языке. Эйра продолжала смотреть на покрытое льдом море, которое бурлило за кормой «Шторма», простирающегося в сторону Меру. Земли не было видно.
Боль была не такой сильной, как она ожидала, потому что она не удивилась. Элис ясно дала понять, что такая жизнь не для нее. А еще между ней
