Ретрит - Елена Владимировна Добрынина
— Давай развяжу тебе руки, Мари. — скомандовал Дмитрий и она протянула ему запястья. — У нас один только выход — окно. Надеюсь, это не палата и окна не заперты на ключ.
Митя как раз закончил с веревками на ее руках и хотел проверить, закрыты ли окна, но в этот момент дверь, до того запертая, отворилась и в кабинете в сопровождении своих громил появился Ириней.
Глава 77
Единственный образец
— Так, так, так. — холодным, назидательным голосом проговорил Хрептович. — Знал же, что нельзя вас вместе оставлять, да только все палаты заняты, увы. А вы у нас с незапланированным визитом.
— Выпусти нас, Ириней, — потребовал Арсеньев, прикрывая собой Мари.
— К сожалению, Дмитрий Васильевич, это невозможно… пока. — усмехнулся врач и тут же добавил, отдавая приказание своим громилам. — Свяжите его.
Мужики в форменной одежде кинулись к Дмитрию, а сам Ириней двинулся в сторону девушки:
— Ох, Мари, Мари. Маленькая, любопытная девочка. Возможно, всё было бы несколько иначе, если бы не ваше любопытство. Знаете ли вы, что брать чужие вещи нехорошо?
— Себе это скажите, этот дневник Митя мне писал, — в панике девушка отступила на шаг назад, но потребовала. — Отпустите нас и дайте уйти!
Санитары в этот момент скрутили Арсеньеву руки и в три секунды завязали их за спиной. Хрептович вздохнул устало:
— Мария Карловна, я не хочу вас связывать, но если вы будете продолжать упорствовать, то придётся это сделать. Я отпущу и вас, и вашего Арсеньева, но чуть позже. Обещаю.
— Что вам от нас нужно?
— Всего ничего — одна манипуляция и вы свободны.
— Не слушай его, Мари, — прорычал Митя разъяренно. Мари удивилась, ведь она никогда не видела его таким. — Ты с таким трудом вспомнила обо всем.
— Дмитрий Васильевич, прошу вас помолчать. — раздраженно пресёк Арсеньева Ириней. — С вами договариваться бесполезно, это я уже понял. Возможно, Мари примет другое решение.
— О чем вы? — не понимала девушка. — Чего хотите от меня и от Дмитрия?
— Не верь ему Мари! — снова прорычал молодой человек.
— Арсеньев, ещё слово и я прикажу заткнуть тебе рот, а укол ей сделаю собственноручно, чтобы ты посмотрел на это. — вышел из себя Хрептович. В холодных до того глазах появилась ненависть.
Митя еле сдерживался. Если бы он мог, то разнес бы тут все.
— Объясните, пожалуйста, что вы хотите от нас? — Спросила Мари, с непониманием глядя на врача.
— Конечно, я всё расскажу. Просто не устраивайте сцен, а сядьте и выслушайте.
* * *
В дверь квартиры Натальи нетерпеливо трезвонили.
— Мари, открой, пожалуйста, это, наверное, Михаил из Петербурга приехал. — прокричала из кухни Наталья. — У меня как раз все готово, сейчас ужинать будем.
Но никто не отреагировал. Гримерша, ругаясь, вытерла мокрые руки о полотенце и поспешила в прихожую, чтобы прекратить непрекращающуюся трель звонка.
— Спит, что ли… — бурчала Наталья, открывая входную дверь. — Здравствуйте. Вы Михаил?
Это действительно был директор общества любителей дворянского быта. Он, весь взмыленный, ворвался в тесную прихожую, заполнив ее собой. Наталья отступила в глубь комнаты, давая громкому гостю простор для манёвра.
— Где Поль? — вместо приветствия спросил Михаил Иванович.
— Поль? — не поняла гримерша. — А, Павел Сергеевич, что ли?
— Он, он. Трубку не берёт, паразит. Я и Мари звонил, у той вообще телефон выключен.
Наталья пожала плечами.
— Может, разрядился. Громов отъехал в полицию, смотрит видео с камер, а мы с Мари ждём вас.
Наталья повернулась, вошла в комнату и застыла на пороге — диван, на котором она оставляла отдыхать девушку, был пуст.
— Маша, ты где? — заглянула гримерша в санузел, предполагая, что Мари укрылась там, но оба помещения были пусты. Наталья озадаченно вернулась в прихожую, где всё ещё раздевался Михаил Иванович.
— И куртки нет. Неужели ушла? Блин. — спохватилась Наталья, — я же ей запретила!
Да разве можно с этой ослицей о чём-то договориться⁈
— Не понимаю. Мари тоже пропала? — Михаил стоял в одном ботинке и переваривал новую информацию.
Наталья чертыхнулась и бросилась в кухню за смартфоном. Через несколько секунд она уже звонила Громову. Тот поднял быстро, почти сразу.
— Наташ, что у вас случилось? То Мишель названивает, то ты. А я не мог ответить, говорил с ребятами.
— Мари пропала, Сергеич. Пока я ужин готовила.
Громов грязно выругался. Наталья, привыкшая и не к таким оборотам речи, даже опешила, ибо от кого-кого, а от Громова бранных слов она не слышала примерно никогда.
— Я же запретил ей выходить.
— Ну, что мне её, привязать что ли, Паш? Как ты думаешь, куда она пошла? Неужели…
— Тут и думать нечего, Наташа. — простонал худрук. — Ясно, как белый день. Сейчас позвоню ребятам, обрисую ситуацию, пусть двоих теперь в клинике ищут. Я почти приехал. Ждите, через десять минут буду на месте.
Громов отключился, и Наталья положила телефон на комод, озадаченно посмотрев на гостя. Тот так и стоял посреди прихожей в одном ботинке, не понимая, разуваться ему или нет.
— Громов сейчас подъедет. Проходите, Михаил. — расстроенно пригласила Наталья директора общества любителей дворянского быта и пошла на кухню, размышляя о том, какая же Машка — балда! Когда все закончится, уши ей надерёт!
* * *
Мари демонстративно уселась на кушетку, где буквально десять минут назад обнаружила себя после обморока.
— Я слушаю вас. Мы слушаем.
— На самом деле, всё очень просто, Мари. Я должен вколоть вам препарат, который позволит забыть всё, что вы вспомнили, вашу прошлую жизнь, вместе с её ошибками.
— Значит, вы тоже её помните? Прекрасно. Тогда вы помните также и то, что именно вы заставили меня предать Митю. Если бы не вы, я никогда бы не пошла на подлог.
— Ах, Мари, оставьте драму для вашего театра. Что было, то быльем поросло. Неслучайно мы не помним прошлые воплощения. Ну, кроме этого случая, когда само Провидение дало сбой и проклятие, а я, хоть и врач, не знаю ещё как назвать то, что произошло, преследовало всех причастных к той истории. Это сбой, его необходимо исправить, а я как раз работаю над препаратом, который будет исполнять эту функцию.
— Вы с ума сошли? Возомнили себя Богом? — ахнула Мари.
— Почему же? — удивился Хрептович. — Я хочу помочь обществу. Некоторые воспоминания обязательно нужно забывать. Например, об изнасилованиях, страшных авариях, войнах. Всем известно, что память зачастую сама стирает неприятные, травмирующие воспоминания. Но если этого не происходит, то на помощь приходит наука.
Глаза Хрептовича, всегда холодные,
