Голос прибоя - Эмма Хамм

Поддерживая ее над водой, он снял с нее маску:

– Обернись, кефи. Я подумал, если тут кто и заслужил свободный день, то это точно ты.

Эйс обернулась, и он увидел шок в ее глазах. Макетес тоже не мог поверить своим, когда нашел это место.

Даже в Народе Воды считали, что океан забрал себе весь песок, что когда-то выкинул на берег, чтобы смягчить удары волн. Но эта маленькая бухта выстояла против всех бурь и осталась покрыта белым песком, сияющим на солнце. Макетес не знал наверняка, не выбросило ли его сюда просто предыдущим штормом, но сейчас они были в безопасности, в окружении впечатляющих белых скал, выщербленных и потертых жестокими ураганами, бушующими тут веками.

Здесь было красиво. Неровно, необработанно. На скалах не было деревьев, нигде не было зелени. Но песчаная бухта сверкала, словно самые драгоценные камни, что он мог ей подарить.

Теперь Макетес знал, что лучшие подарки для его кефи не были вещами. Она предпочитала воспоминания. Незабываемые моменты, проведенные вместе. Ничего дороже этого он ей подарить не мог.

– О боже мой, – прошептала Эйс, подплывая к берегу, и замерла, когда ее ноги коснулись дна.

Он уже приносил ее на остров. И она была на причале. Но Макетес знал – сейчас его ахромо впервые вышла на сушу. На настоящую сушу, крепкую, прочную. Она стояла там, где когда-то властвовал ее народ.

Она вышла из волн, и на какую-то секунду он увидел Эйс богиней, к которой всегда ее приравнивал. Белая морская пена ласкала бедра, разбиваясь о бока. И Эйс вышла из воды прямо на песок.

У нее вырвался короткий булькающий смешок, потому что она упала на колени, поваленная крупной волной, которая подхватила девушку и вынесла еще дальше на пляж. Макетес присоединился к ней, тоже позволив воде выкинуть себя на берег. Обратно будет забраться нелегко, но он хотел видеть радость на ее лице.

Эйс зарылась руками в песок, набрала полные горсти, уронила его обратно с громкими мокрыми шлепками, не переставая бормотать что-то восторженное.

– Песок, – прошептала она. – Прямо как в книжках.

– Ты это уже видела?

– Только на картинках. Нам говорили, пляжей больше не осталось. Что бури забрали все и оставили только острые камни. Но это… – Эйс снова запустила руки в песок, а потом посмотрела на ундину тем самым взглядом, под которым он чувствовал себя богом. – Спасибо.

– Тебе не обязательно меня благодарить.

– Нет, обязательно.

Она подползла к нему, и Макетес немедленно отвлекся на соблазнительное покачивание ее бедер. Когда Эйс была на четвереньках, все ее изгибы были еще очевиднее, еще красивее, еще аппетитнее, и он не мог идти у всего этого на поводу, потому что ей нужно было дать поскорбеть.

Но он был слабым ундиной. Он позволил Эйс уронить себя на спину и остался там без единой жалобы, когда она села на него верхом и оперлась маленькими ладошками о его грудь.

Ее темные глаза были полны того, чего Макетес и не надеялся увидеть. Тепла. Расслабленности. Эйс ненадолго отпустила чувства вины и боли, чтобы взглянуть на него под собой, на этом редком пляже.

– Ты такой красивый на солнце, – пробормотала она, проводя пальцами по краям его скул. – Твоя чешуя всегда желтая, но на солнце она почти слепит.

– Я не хочу тебя слепить.

– Всегда слепишь. Где бы ты ни был, даже в самых темных частях океана, ты всегда ослепителен.

Эйс вряд ли могла себе представить, какой любовью и надеждой наполняли его эти слова. Легкие расперло от эмоций, словно Макетес пытался вдохнуть каждую каплю ее внимания и впитать его в тело, чтобы никогда не забывать это чувство.

Его ладони легли чуть повыше ее бедер. Словно эти изгибы манили к себе, заставляли держать и никогда не отпускать.

– Мне так повезло, что я нашел тебя, – прошептал Макетес. – Честно.

– О, мне кажется, мы нашли друг друга.

Эйс наклонилась поцеловать его, ласково и дразняще, словно играя с ним. В такие моменты он любил ее сильнее всего. Когда можно было не волноваться о грядущем и не думать слишком сильно о мире снаружи.

Только он и она.

Его пара. Его любовь. Его радость.

Пока они наслаждались друг другом, солнце словно стало еще ярче. Макетес заново изучил мягкость ее губ, все те тонкие вздохи, что вырывались у Эйс, когда он проводил кончиками когтей по ее спине. Все в ней превращало его в безвольную лужу, потому что он просто хотел ее. Только ее. Никто и никогда не заставлял его чувствовать подобного.

Эйс отстранилась, и у него вырвался тонкий звук протеста, который Макетес не успел поймать. Как бы он ни задыхался от желания, ему просто не хотелось ее отпускать. Но он мог держать руки при себе. У него было достаточно контроля над собой, чтобы дать Эйс делать то, что ей хочется.

Ее скорбь была важнее его желания, уж в этом Макетес не сомневался.

Но она просто стянула с себя футболку, и внезапно вид перед его глазами стал еще интереснее. Ундина сделал глубокий, медленный вдох, говоря себе, что, может быть, Эйс просто перегрелась на солнце. И если она решит растянуться на его прохладной чешуе и прижаться к нему грудью, он сдержится. Даже если она положит голову на руки и посмотрит на него этим голодным взглядом.

Темп здесь задавала она. Сейчас не время было думать чем-то, кроме мозга в голове.

Но когда Эйс так на него смотрела, он мог думать только о ее улыбке.

– Я не хочу тебя торопить, – сказал Макетес.

– Ты меня не торопишь. – Она подобралась ближе, притираясь о него и делая сопротивление невозможным. – Я сама прошу.

– Эйс…

– Макетес. Да, наверное, сейчас не лучшее время для этого, но я знаю, чего хочу. – Ее взгляд стал серьезнее, голос чуть резче. – Я понимаю, почему ты колеблешься. Правда. Но сейчас мне просто хочется забыть обо всем. Об этом мире, обо всем случившемся, даже о том, где мы. Хочу только нас с тобой, вместе. Можно?

Отвлечься. Ну конечно. Вот чего она хотела.

Макетес не был уверен, что это самое мудрое решение в данной ситуации. Эйс наверняка нужно было повариться в своих чувствах чуть подольше, но… он никогда не мог ей ни в чем отказать.

Кивнув, он подхватил мягкость ее бедер и дернул девушку повыше к себе.

Солнце озарило ее лицо, превращая часть волос в жидкое золото. Но он смотрел Эйс в глаза, в эти глаза, которые так любил. Ей было