Триада - Ульяна Муратова
Я помогла Раху накрыть на стол и позвала художника с его музой.
— Идём, — глухо отозвался Хварид.
Мы принялись за еду, но атмосфера была напряжённой. Шура кусала губы и сердилась. Джас старался ухаживать за ней. Я чувствовала себя неловко. Драхир эту неловкость ощущал и волновался. Хварид с Алёнушкой есть так и не пришли. В итоге Джас просто отнёс им корзину с остатками еды, когда мы закончили.
Все разошлись по камерам, мы с Рахом остались вдвоём. Из-за стены доносились приглушённые голоса Шуры и Джаса, ожесточённо споривших на пониженных тонах. Новые матрасы так и не принесли, но после сна на песке и каменном полу беседки условия здесь не казались такими уж плохими. Я села на постель и погладила свою змейку. Она зашевелилась впервые за весь день и потянулась за лаской.
— Рах, ты останешься?
— Я бы хотел заняться поисками Фарая. Но если тебе плохо или страшно, то я останусь. Ты важнее мести. А Фарай никуда не денется, вернётся. Возможно, его сейчас даже на континенте нет. Я бы на его месте отправился в Ковен и пытался снять проклятия.
— А если у него получится?
— Вряд ли. Смотри, до вчерашнего дня ты была очень мощной проклинательницей. Практически на грани Абсолютной Тьмы. Проклинатели среди тёмных магов вообще стоят отдельно, это особый талант. Как маги льда среди водников. Так вот, проклятие может снять либо тот, кто его наложил, либо тот, кто сильнее. С учётом твоего дара, речь о самых мощных магах Карастели. Шаритон, возглавляющий Ковен Телиус, ещё пара человек. Альмендриец Шаритон не станет помогать минхатепцу Фараю. У Тормансов неплохой штат проклинателей в Арластане, но они помогать точно не станут, по той же причине. Телиус? Сложно сказать. Он себе на уме, да и характер у него мерзкий. Если может сделать гадость, то не поленится. К варварам соваться бесполезно, у них маги послабее. Фарай мог бы обратиться к Арху, но тот особо проклятиями никогда не интересовался, его больше порталы и боевые техники занимают. Так что, боюсь, Фарай вернётся ни с чем. Да и потом, твои проклятия — неоформленные, я уже сам думал, как их снимать в теории? За что цепляться? Обычно же есть структура и плетение, которые можно разрушить. А в твоём случае я бы предположил, что они неснимаемые.
— И что будет, когда Фарай вернётся?
— Если есть хоть немного ума, то будет просить. И тогда решение за тобой. Если не уймёт своё варлачье упрямство, то потребует.
— Шура говорит, что пока он проклят, я нужна ему живой…
— Это так. Но если он отчается снять проклятия, то может сделать очередную глупость.
— И вы сможете его остановить?
— Тут? Да. Сейчас магически он, скорее всего, превосходит нас. Но в имагитовых стенах пошвыряться можно разве что сырой силой, да и то выдохнешься быстро. А в драке шансов у него меньше. Во-первых, он легче, во-вторых, опыта меньше, в-третьих, никогда не уделял много времени боевой подготовке, всегда предпочитал вино, вечеринки и женщин. Так что я пока против вашего перевода наверх. Сначала нужно решить вопрос с Фараем. А дальше уже налаживать отношения с Ириханом как главой Дома Усалам. Не самый лучший расклад, но и не самый плохой в текущих обстоятельствах.
Вздохнула и уткнулась ему в плечо.
— Я бы хотела, чтобы ты остался.
— Значит, я останусь.
Я с трудом нашла силы сходить в ванную и привести себя в порядок перед сном. В зеркало старалась не смотреть — без него я почти забывала о разбитой скуле. Болело не так сильно, если не улыбаться. А улыбаться было нечему.
Вернувшись, я забралась в постель и подождала, пока Драхир ляжет рядом и обнимет меня. Сон поначалу не шёл, я слушала дыхание огневика за спиной. А потом незаметно провалилась в чёрный омут чужого сна.
Я задыхалась от навалившейся ненависти. Она словно взяла меня в тугое кольцо и не отпускала, сдавливала грудь своей тяжестью и душила… Фарай, облачённый в одни шаровары, метался по комнате, пока не увидел меня. Его взгляд стал осмысленным, и он с рёвом кинулся ко мне.
— Сука! Безродная жалкая тварь! Сними свои проклятья!
Фарай полоснул ногтями по своей могучей груди, и я увидела, что она вся расцарапана. Свежие ссадины соседствовали с уже зажившими, вид у мага был совершенно дикий. Настолько дикий, что он казался безумным.
Я судорожно вздохнула и отступила, уперевшись спиной в стену. От понимания, что я могу ощущать предметы, прошиб холодный пот. Где я? Какого чёрта? Я же сплю?
Обстановка в комнате была мрачной — чёрные гардины на окнах не пропускали свет, один небольшой кристалл под потолком едва мог разогнать темноту. Вокруг царил беспорядок — на столах валялись книги и свитки, клочки бумаги устилали палас, один книжный шкаф лежал на боку, распахнув дверцу, и жалобно зиял полупустыми полками. Фолианты в дорогих инкрустированных золотом переплётах разметались по полу.
Глаза Фарая полностью потонули во Тьме, словно провалы, ведущие в мрачные чертоги его души. Он подошёл вплотную и смотрел этими провалами мне в лицо. От страха сковало всё тело.
— Сними свои проклятия! — потребовал маг.
— Что происходит? Это сон? — тревожно спросила я.
— Да. Это сон! Это связь! Ты не чувствуешь? Эта выворачивающая душу противоестественная связь! Не удивлюсь, если теперь и уснуть нельзя будет без мыслей о тебе!
Я смотрела в измученное лицо Фарая, и мне было его жаль. Очень жаль. Но сейчас, в этот момент я впервые чётко осознала — из нас выживет только один. Мы не сможем идти по жизни, зная, что где-то есть другой. И пресловутую связь я тоже почувствовала…
Фарай коснулся моей щеки. Нежно, трепетно. А потом сдавил мою челюсть так, что в глазах вспыхнули искры.
— Отпусти, — сдавленно попросила я, пытаясь освободиться.
— Не то что? Проклянёшь? — ухмыльнулся он и усилил нажим.
— Ты делаешь только хуже! — прохрипела я,
