Двор Ледяных Сердец - Элис Нокс
– И ещё… – Мирелла наклонилась ближе, голос упал до шёпота. – Не верьте ничему, что увидите сегодня. Весенний Двор – мастер иллюзий. Здесь правда и ложь танцуют вместе, и не разобрать, где одно, где другое.
Она выпрямилась, сжала мои плечи последний раз.
– Идёмте, Леди Элли. – Голос стал формальнее. – Леди Шипов не любит ждать.
***
Тронный зал ослеплял.
Сотни, тысячи свечей в хрустальных люстрах, что свисали с высокого сводчатого потолка на тонких цепях. Каждая горела ярким, тёплым пламенем, отражалась в хрустале, разбиваясь на радужные блики, что плясали по стенам, полу, лицам собравшихся.
Стены украшены живыми цветами – не просто гирляндами, целыми композициями. Розы, пионы, магнолии, орхидеи – все оттенки от белого до пурпурного – росли прямо из камня, переплетались, образовывали арки, колонны, узоры.
Пол – мраморный, отполированный до зеркального блеска – усыпан лепестками. Белыми, розовыми, красными. Мягкими под ногами, шелестящими при каждом движении.
В центре зала – танцующие.
Десятки пар фейри кружились в танце – и каждый был иным.
Высокие и утончённые – с острыми скулами, миндалевидными глазами, кожей, светящейся изнутри. Платья шелестели шёлком, бархатом, кружевом. Волосы – серебряные, золотые, цвета меди – струились по спинам.
Низкорослые и жилистые – с кожей оттенка коры, зелёными бликами в глазах, пальцами, что казались ветвями. Одежда из мха, листьев, сотканных цветов.
С крыльями – прозрачными, переливающимися, похожими на стрекозьи или мотыльковые. Порхали над полом, едва касаясь лепестков.
С рогами – оленьими, козлиными, витыми, украшенными цветами и лентами.
С кожей, покрытой узорами – как кора деревьев, как лепестки роз, как весенние ручьи.
Все разные. Все прекрасные – но не человеческой красотой.
Дикой. Опасной. Завораживающей.
Музыка – живая, яркая – наполняла зал. Скрипки пели высоко, нежно. Флейты вторили серебристыми трелями. Арфа плела мелодию – плавную, завораживающую, почти гипнотическую.
Вдоль стен – столы. Длинные, резные, покрытые белоснежными скатертями.
На них – еда.
Фрукты – персики, виноград, ягоды, что блестели влагой. Мясо – запечённое, ароматное, источающее пар. Сладости – пирожные, пудинги, торты, украшенные цветами из сахара. Вино в хрустальных кубках – красное, золотое, переливающееся.
Запах еды смешивался с ароматом цветов – создавая почти осязаемую смесь, что кружила голову, вызывала голод, жажду и тошноту.
Не принимай ничего, Элиза – напомнила я себе, сжав кулаки. – Ничего.
Фейри ели, пили, смеялись, флиртовали.
Праздник.
Пир.
В мою честь? Или просто потому, что Верена любит зрелища?
Я стояла у входа, не зная, куда идти, что делать.
Никто не обращал на меня внимания – все были поглощены танцами, разговорами, весельем.
Взгляд скользнул к дальнему концу зала.
К возвышению.
К трону. К Верене.
Она сидела, откинувшись назад, одна нога элегантно закинута на подлокотник. Поза расслабленная, почти ленивая, но в ней читалась власть.
Платье из живых роз – белых, кремовых, бледно-розовых. Лепестки переплетались, образовывали лиф, юбку, рассыпались по ступеням.
Волосы тёмные, изумрудные, распущены. На голове венок из жасмина и роз.
Прекрасная. Смертельно прекрасная.
А у подножия трона, на ступенях сидел Лис.
Поза расслабленная – одна нога согнута, рука на колене.
На шее – ошейник. Тонкий, серебряный, переплетённый с живыми стеблями роз. Шипы впивались в кожу. Красные капельки крови проступали.
Но лицо его было насмешливым. Губы изогнуты в ухмылке. Глаза янтарные блестели вызовом.
Несгибаемый.
Даже в цепях – горд.
Верена время от времени проводила пальцами по его волосам – небрежно, собственнически.
Лис не отстранялся. Просто сидел.
Верена встала – плавно, грациозно.
Платье зашелестело, лепестки рассыпались.
Музыка замерла – постепенно, затихая.
Танцующие остановились, обернулись.
Разговоры стихли.
Все повернулись к трону.
Она раскинула руки – жест приветственный, театральный.
– Друзья мои! – голос зазвенел по залу, ясный, мелодичный. – Гости дорогие!
Зал замер.
Верена стояла на возвышении – величественная, сияющая, опасная.
Улыбка играла на губах – медленная, хищная, предвкушающая.
Она не спешила говорить. Просто стояла, наслаждаясь вниманием, властью, моментом.
Тишина затягивалась – напряжённая, тяжёлая.
Потом она медленно – очень медленно – спустилась по ступеням.
Каждый шаг – театральный, точный. Лепестки роз взлетали под босыми ногами, кружились в воздухе, падали обратно.
Платье струилось, шелестело – живое, дышащее.
Она остановилась у возвышения, у самого края.
– Сегодня, – голос зазвенел по залу, мелодичный, завораживающий, – день особенный.
Пауза. Взгляд скользнул по собравшимся – медленно, оценивающе.
– День, которого я ждала.
Улыбка стала шире.
– Потому что сегодня… – Она сделала паузу для драмы, наслаждаясь вниманием. – …к нам пришла гостья. Необычная. Смелая. Или безрассудная?
Смех прокатился по залу – тихий, насмешливый.
Верена подняла руку – и тишина вернулась мгновенно.
– Смертная девочка, – голос стал мягче, почти нежным, но с острым краем, – что дерзнула войти в Подгорье. Что пережила встречу с Белой леди, троллями в Мёртвом логе. Что сбежала из рук самого Оберона. Что стоит здесь, передо мной, с четырьмя метками Зимнего Короля на коже… и всё ещё жива.
Зал зашептал – восхищённо, недоверчиво.
Верена усмехнулась.
– Элли! – Голос взлетел, звонкий, повелительный. – Где ты, дорогая? Не прячься!
Все головы повернулись – ищущие.
Я замерла у входа, прижавшись спиной к двери.
Нет. Не хочу. Не хочу выходить.
Но Верена уже смотрела прямо на меня – через весь зал, через сотни голов.
Глаза жёлто-зелёные, острые, пронзительные – нашли меня мгновенно.
Улыбка стала хищнее.
– Вот ты где. – Голос стал мягче, почти ласковым. – Подойди, милая. Не бойся. Здесь ты под защитой древнего закона гостеприимства.
Она сделала приглашающий жест – изящный, властный.
– Никто не посмеет тронуть тебя. Обещаю.
Толпа начала расступаться – медленно, неохотно.
Фейри оборачивались, смотрели на меня – с любопытством, насмешкой, презрением, некоторые с жалостью.
Шёпот прокатился:
"Это она… та самая…"
"Четыре метки… боги, уже четыре…"
"Бедная дурочка… думает, сможет сбежать…"
"Морфрост не отпускает добычу…"
Я стояла, не в силах пошевелиться.
Не хочу идти туда. Не хочу быть в центре внимания. Не хочу играть в её игру.
Но Верена ждала – терпеливо, с улыбкой, что становилась всё шире.
– Или тебе помочь? – голос зазвенел весельем, но в нём прозвучала угроза.
Она щёлкнула пальцами – лёгкий, почти игривый жест.
И я почувствовала.
Невидимая сила – мягкая, но неумолимая – толкнула меня вперёд.
Не грубо. Не болезненно.
Просто… подтолкнула.
Ноги двинулись сами – один шаг, второй, третий.
Я шла по залу – через толпу, что расступалась, освобождая путь.
Лепестки роз шелестели под ногами – мягкие, скользкие.
Свечи горели ярче, будто освещая мой путь специально.
Музыка не играла, но в тишине слышалось моё дыхание – прерывистое, неровное, громкое.
