Дочь его врага - Виктория Богачева
Чешуя на боках росла неровно, клочьями, и между пластинами проглядывала воспалённая плоть.
Одна задняя лапа была короче другой, и существо двигалось с тяжёлым, мучительным креном, волоча её по земле.
Но хуже всего была голова. Вытянутая, с массивной челюстью и рядами зубов, она сидела на шее неправильно, чуть набок, как будто кости срослись не так. И глаза. Один — жёлтый, с вертикальным зрачком, мутный и бешеный. Второй — карий. Человеческий.
Так похожий на моего отца...
Я не сдержала крика. Вскинула ладони ко рту и попятилась. Ударилась о дерево и даже не почувствовала, не заметила боли, не в силах отвести взгляд от существа, что стояло на поляне перед разрушенной усадьбой.
Я не хотела и не могла поверить.
Два гвардейца одновременно перекинулись в драконов. С двух сторон они ударили огнём по существу, и мне в лицо дохнуло жаром.
Оно приняло удар и даже не дрогнуло. Пламя расплескалось по его чешуе, и существо встряхнулось и ударило в ответ. Вместо огня из его пасти вырвалось что-то густое и чёрное, как жидкий дым, и по воздуху разлился смрад.
Чёрная субстанция врезалась в одного из гвардейцев. Тот увернулся, но недостаточно быстро, и дым задел его крыло. Чешуя почернела, и дракон взвыл и завалился на бок, ломая деревья. Тут же поднялся, но поврежденное крыло висело вдоль туловища, и он больше не мог им шевелить. И летать тоже не мог.
Второй дракон попытался атаковать сзади. Его когти впились в загривок существа, и оно взревело. Его тело скрутилось с невозможной для такой массы гибкостью, и огромная голова с перекошенной шеей метнулась назад. Челюсти сомкнулись на шее дракона. По поляне разнесся отвратительный хруст.
В тот миг я окончательно поняла, почему ритуал считался запрещенным, а моего отца искали как опасного преступника.
Потому что он им и был.
Даже то недосущество, которое получилось в результате незавершённого ритуала, проведённого без третьего компонента — моей крови, — было чудовищно сильным. Оно играючи, одним движением убило имперского дракона. И при этом оно было искалеченным и неполноценным, с перекошенной шеей и волочащейся лапой.
Страшно было представить, каким стало бы существо, если бы ритуал был завершён. Если бы отец получил мою кровь и слияние двух ядер произошло так, как описывал Раттенберг. Полная магическая неуязвимость. Сила, превосходящая и дракона, и мага. Существо, которое не смогла бы остановить целая армия.
И мой отец знал это. Знал, и всё равно рискнул провести ритуал без последнего компонента, потому что ждать больше не мог. Потому что Гронера схватили, и он понял, что времени не осталось, и решил: лучше так, чем никак. Лучше уродливое, изломанное могущество, чем плаха.
Тем временем в драконов перекинулись Конрад и третий гвардеец. Они врезались в существо с двух сторон, и удар был такой силы, что всех троих откинуло назад. Они снесли остатки усадьбы и прокатились по поляне, ломая деревья и вспахивая землю. Огонь Конрада ударил в упор, прямо в грудь существу, и чешуя на его боку лопнула.
Существо яростно завыло. Его укороченная лапа подогнулась, и оно завалилось набок, но тут же рвануло обратно, и его зубы щёлкнули совсем рядом с горлом Конрада. Тот отпрянул, и когти существа прошлись по его боку, вспарывая чешую и пуская кровь. Ему на помощь кинулся гвардеец, но Конрад свирепо рявкнул на него и мотнул мордой, словно направление указывал.
Я обернулась и увидела Раттенберга. Он стоял у края поляны, и его руки плели магическую сеть, которая пульсировала серебром. Но едва появлявшиеся нити кто-то словно разрезал. Они рвались, и советник начинал заново.
Кажется, третий гвардеец понял безмолвный приказ и отступил к Раттенбергу, и Конрад остался один. Он ударил снова, и драконий огонь вспахал землю. Вокруг них выросло пламя, отрезая возможность отступить. Существо рвануло к Конраду, вновь целясь в шею, но в какой-то миг повернуло голову и посмотрело в мою сторону.
И рвануло ко мне, невзирая на огонь.
Конрад перехватил его. Бросился наперерез, и они столкнулись в воздухе, а когда рухнули на землю, она содрогнулась от удара. Мощь была такой, что меня швырнуло в сторону, словно я ничего не весила. Я упала на колени и врезалась ладонями в какую-то ветку. Когда вскинула голову, увидела, что существо бешено, безумно рванулось ко мне, а Конрад удерживал его из последних сил.
— Отец! — крикнула я дрогнувшим голосом. — Остановись!
Существо замерло. Конрад навис над ним, прижав к земле, и его когти впились ему в загривок.
Но существо не смотрело на дракона. Оно смотрело на меня. Карим, человеческим глазом, в котором зажглось узнавание.
— Сдайся, — прошептала я и заплакала. — Пожалуйста, отец. Сдайся.
Карий глаз моргнул. Когтистая лапа, поднятая для удара, медленно опустилась.
На одну секунду я поверила.
Одну крошечную, бесконечную секунду, в которую карий глаз смотрел на меня, и лапа опускалась, и мне казалось, что где-то внутри этого изломанного, уродливого тела ещё жив мой отец. Тот, который вырезал деревянного дракона.
В сердце зажглась робкая надежда, что все еще может закончиться хорошо...
Но потом жёлтый глаз моргнул.
И существо ударило Конрада с такой чудовищной силой, что его оторвало от земли и швырнуло назад. Его огромное тело пролетело через поляну и рухнуло на лес. Деревья переломились, как щепки, и стая птиц с криком взмыла в небо, когда дракон упал.
Он лежал на спине среди поваленных стволов, и его грудь ходила ходуном, и из пасти шёл дым, но он не двигался, и его янтарные глаза были закрыты.
— Конрад!
Существо повернулось ко мне, волоча искалеченную лапу. Карий глаз по-прежнему смотрел на меня, но в нём больше не было узнавания. Была только голодная, тёмная пустота.
Глава 52
Медленно, но неуклонно существо подбиралось ко мне, и с каждым его шагом я пятилась, спотыкалась о корни и камни, и не могла отвести взгляд от карего глаза, в котором больше не осталось ничего человеческого.
Резерв был пуст, и я не могла поставить даже щит. Возвратный якорь висел на шее, но Конрад лежал без сознания, и активировать его было некому.
Я отступала шаг за шагом, не сводя глаз с существа, но в один миг моя спина упёрлась в ствол дерева, и отступать стало некуда.
