Повесть об испытаниях и мучениях - Морган Готье
Виэлла открыла Ронану мир искусства. Правда, получается у него не особо, но я не думаю, что цель Ронана — стать мастером акварели. Ему важно другое: открыть для себя мир Виэллы, чтобы лучше её понимать, и это видно.
Теперь, когда до их свадьбы остаётся всего какой-то час, я заканчиваю наносить макияж, чтобы мы всей компанией не опоздали. Братья Харланд всегда умеют выглядеть безупречно на торжественных мероприятиях. По просьбе Ронана все они в чёрных костюмах, с вкраплениями троновианского зелёного и золотого в образах. На Финне — его золотые серьги и кольца. Никс потратил время, чтобы заплести и уложить свои длинные волосы. А Атлас почти лишает меня дыхания, когда протягивает мне руку, пока мы с Эрис спускаемся по лестнице.
К сожалению, Эрис совсем не похожа на Эрис. Она выглядит как Фрея Харланд. Она придерживается троновианской цветовой гаммы, чтобы гармонировать с братьями, и выглядит потрясающе. Облегающее зелёное платье, подчёркивающее все нужные изгибы, и золотые аксессуары делают её идеальной парой для Финна на этот вечер. На его лице мелькает тень беспокойства, но Эрис успокаивает его, говоря, что диссимул сработает безупречно, пока продевает руку в его. Он мягко целует её в лоб, и у меня подскакивает сердце. Они такие милые вместе.
— Ты выглядишь сногсшибательно, — голос Атласа прорезает мои мысли, и я улыбаюсь. Когда он замечает моё помолвочное кольцо, в его глазах вспыхивает искра.
Я один раз поворачиваюсь вокруг своей оси, чтобы он мог как следует оценить мой наряд. Когда я его увидела, сразу поняла, что он должен быть моим. Я привыкла носить облегающие платья, но сегодня мне захотелось чего-то другого. Чего-то, что больше соответствует тому, кто я сейчас. Чёрный бархатный комбинезон с открытыми плечами, широкими брюками и юбкой из тюля, прикреплённой на талии. У него приличный шлейф, расшитый золотыми и зелёными кружевными цветами, почти как живыми. Все мои татуировки видны, и от этого наряда у меня внутри разливается уверенность. Я чувствую себя красивой и сильной.
— Тебе нравится? — спрашиваю Атласа, и к тому моменту, как заканчиваю кружиться, его взгляд уже плавится.
— Мне понравится ещё больше, когда сегодня ночью я сниму это с тебя, — шепчет он мне на ухо, целуя в щёку.
— Ну что, готовы? — Никс снимает ключи с крючка и кивает в сторону входной двери. — Если мы опоздаем, Ронан обвинит меня, а я вообще-то собрался первым.
Он даже не ждёт подтверждения от нас четверых. Просто распахивает дверь настежь и сбегает по ступеням к ожидающему экипажу.
Он нервничает. Или, может быть, немного завидует. Я не совсем уверена, но знаю, что с ним что-то не так. Разберусь с этим позже.
Экипаж везёт нас не в Старнборо. Мы проезжаем мимо замка и в итоге оказываемся у церкви на краю утёса, целиком построенной из дерева и стекла. Внутри она ничуть не менее впечатляющая, чем снаружи. Деревянные балки тянутся вверх, изгибаясь над нами, как в домике на дереве. Стеклянные панели обрамляют всё святилище, и за ними простирается море. А позади нас — город и леса Старого Королевства, верхушки деревьев припорошены снегом.
Ронан не шутил, когда сказал, что эта свадьба запомнится. Вдоль прохода расставлены цветы, а простые деревянные скамьи дают гостям достаточно места, чтобы наблюдать, как Ронан и Виэлла обмениваются клятвами.
Распорядители проводят нас вперёд, где уже сидят король Сорен, его жена и другие дети, а также Сорайя и Рэйф Харланд.
Сорайя и Рэйф встречают нас всех объятиями и поцелуями, а потом Атлас тянет мою руку вверх, чтобы показать им помолвочное кольцо. Не знаю, почему у меня вдруг проваливается сердце, будто они сейчас разочаруются, что их сын женится на мне, но мои страхи оказываются напрасными. Улыбка Сорайи тёплая и добрая, её восторг куда сдержаннее, чем у мужа. Рэйф даже немного прослезился и притянул Атласа к себе в по-отцовски крепкое объятие.
— Я так счастлива за вас обоих, — Сорайя целует меня в обе щёки. — Ты ему на пользу.
— Спасибо, — сжимаю её руку. — Обещаю любить его всем сердцем.
— Я знаю, — говорит она как раз в тот момент, когда моя мать поднимается по проходу. За ней следуют Трэйн и Камари в своих лучших нарядах цветов Базилиусов — тёмно-синем и серебряном. — Должно быть, это твоя мать. Финн рассказал нам всё о том, что случилось в Эловине.
Я киваю и жестом приглашаю маму подойти к нам.
— Мам, это Сорайя Делейни Харланд. Сорайя, это моя мать, Сильвейн Базилиус-Сол.
Титаны стоят лицом к лицу. Эти две женщины — одни из самых грозных воинов в нашем мире, и вот они здесь, нарядные, знакомятся на свадьбе. Я скорее ожидала бы увидеть их на поле боя. Если у нас с Атласом когда-нибудь будут дети, я нутром чую: эти две женщины будут баловать их до невозможности и одновременно готовить ко всем бедам, которые могут встретиться им на пути.
— Наконец-то приятно с вами познакомиться, Сорайя. Я о вас слышала, — моя мать протягивает руку.
Сорайя пожимает её, на губах играет насмешливая полуулыбка.
— Полагаю, ничего хорошего.
Сильвейн широко улыбается.
— Пугающее, — кивает она. — Мне нравится пугающее.
— Мне тоже, — заговорщицки шепчет Сорайя. — Судя по тому, что я слышала о вас во времена Великой войны, думаю, можно смело предположить, что мы быстро подружимся.
И вот они уже сидят рядом и болтают обо всём на свете — от магии и войны до обмена любимыми рецептами.
— Тебе идёт парадный вид, — замечаю я, когда Трэйн садится прямо позади нас.
— Я всегда безупречен и почти никогда не мил, — тянет он. — Твой комплимент лишён смысла.
Атлас наклоняется ко мне и шепчет:
— Кто-то сегодня утром в дурном настроении.
— Я всегда в дурном настроении.
Трэйн указывает на свои заострённые уши, когда мы удивлённо оглядываемся на него через плечо.
— У меня безупречный слух.
— Но хоть немного ты же должен быть доволен, — говорю я, загибая пальцы. — Твой план собрать здесь всех правителей сработал. Тролли и гномы присоединились к нам, и не тебе сегодня идти к алтарю. В общем и целом, я бы сказала, ты вышел победителем.
Лёгкий изгиб губ — всё, чего мне удаётся от него добиться.
— Ну, если так на это посмотреть.
— Вот видишь, — радостно машу я рукой. — Сегодня счастливый день.
— Для некоторых, — просто говорит он. — Гидры не согласились присоединиться к войне…
— А ты ждал, что они согласятся? — вопрос
