Княгиня-служанка. Берегиня рода - Дия Семина

сделал выбор. А сейчас прости, нам пора избавляться от магического савана.

— Как оклемаешься, князь Всеволод, приезжай во дворец на совет. Много дел накопилось, какие нам нужно обсудить вместе, — Михаил пожал руку дяде, и мы вышли. Всеволоду нужно какое-то время, чтобы не только прийти в себя, но и осознать новую расстановку сил.

У него время есть, а у нас совсем нет. Удерживаю мерзость в шкатулке из последних сил.

Теперь возникла задачка более важная, найти схрон для шкатулки. Мы уже простились с подворьем Волковых и выехали на тракт, разговариваем очень тихо, потому как дело тайное и магическое:

— Надеюсь, в храме меня правильно поймут…

— Лучше ехать не в главный, а в часовню на погосте, там и подкопать эту шкатулку, — Михаил предложил, но сам же понял, что не стоит так рисковать. — На погосте могут откопать. Ладно сам упрошу патриарха спрятать сие зло, потому как сама святая земля и храм лучшим образом запечатает эту пакость.

— Именно! Нам рисковать нельзя.

— Ох, как же я рад, что всё так обернулось. Но милая моя, по истечении траура, я бы на тебе всё равно женился, будь ты хоть княжной, хоть последней невольницей. Ты моя родная, и всегда ей останешься. Люблю твою душу более всего…

Стоило ему произнести эти слова, совсем тихо, но меня они задели за живое, всколыхнули теплом, и усталость после ужасной ночи развеялась.

— И я тебя так люблю, что с того света вернулась…

В этот момент моя рука зачесалась, и я уже знаю, что происходит. Брачная метка, наконец, проявилась, мы теперь снова истинная пара, и нас даже смерть не разлучит.

Некоторое время спустя.

Меня окончательно принял род Волковых. У дядюшки через несколько дней наступило просветление, и он осознал, какие замечательные перспективы для него открываются, если я выйду замуж за Михаила Васильевича.

Волковы позже вписали меня в родовую книгу и одарили богатыми подарками. Даже Лютица смирилась, но после того, как я ей шепнула, что Ратмир ей не по судьбе. А приглядеться стоит к молодому боярину Орлову, этот род у нас новый, с севера прибыли. И сам Сергий Владимирович очень уж привлекательный мужчина.

Эти слова упали на благодатную почву, и по душе пришлись не только невесте, но и Всеволоду. И мы вздохнули с облегчением, теперь никто Ратмиру и Любаве не завидовать, ни зла желать не станет. Больно уж милая пара сложилась, они как иголочка с ниточкой, созданы друг для друга. Как и мы с Михаилом.

Но есть в моём сердце одна боль, какую я пока не смогла развеять.

Матушка!

Она долго упорствовала и не принимала меня, считая ведьмой. Пришлось самому Михаилу в дело вмешаться и съездить к тёще на подворье. Я для этого случая вышила ей большой оберег, редкий для меня выбрала способ шитья по шерсти, наши швеи сшили красивую накидку, а я её расшила цветочными узорами, да с жемчугом и бисером, не забывая про свои золотые нити. Такая нарядная вещица получилась, что Липа громко ахнула от восторга, когда я примерила.

Вот с этим бесценным магическим даром и отправился Михаил на подворье Аксаковых, уговаривать Пелагею Андреевну смягчить сердце.

Долго пришлось уговаривать, принять хотя бы дар…

— Не верю, по городу уже про неё такие слухи невероятные ходят, она же ведьма, оморочила тебя, для ведьм ничего не стоит всё подделать и метки, и почерк, и всё на свете! — Пелагея снова упёрлась в своё.

— Соглашусь, потому и привёз тебе её работу, взгляни, от неё сила идёт, и материнское сердце, как никакое признает своё дитятко. Когда закончится траур, я собираюсь на Василисе Волковой жениться. Но лишь потому, что она Софья. И чтобы я не ошибся, прошу помощи.

С некоторым раздражением Пелагея всё же вытащила из резного сундучка подарок. И сразу ощутила приятное тепло. Развернула, долго рассматривала, с таким видом, словно получила долгожданное письмо и уже прочитала раз пять, но не может выпустить из рук и снова перечитывает.

Это и есть моё послание любви. Я же прекрасно понимаю, что она обожает свою дочь Софью и не принимает меня из страха перед предательством. Наверное, я на её месте поступила бы так же…

— Так похоже на её руку, словно Сонюшка вышивала. Вот эти цветы она очень любила. Надо же, теперь и с бисером, да жемчугами.

Слезинки сорвались с её ресниц…

— Она так сильно нас любит, что вернулась. Колдун тому виновник, он напакостил многое. И она вернулась в теле его брошенной дочери. Князь Волков принял её в свой клан. И как только срок траура завершится, я женюсь на вашей дочери ещё раз. Потому что люблю больше жизни. Она и к сыну, как никто другой со всей душой, и он стал намного спокойнее. Очистила наши подворья от нечисти и жить стало легче…

Не успел князь договорить, как Пелагея решилась:

— Вези меня к ней, ещё раз взгляну, может быть, ты и прав, всякое в жизни бывает. Не мне судить о духовном.

Вошла в светёлку в тот момент, когда я держала на руках Богдана и целовала его сладкие ручки, напевая песенку, ту самую, что когда-то в детстве мне пела наша нянюшка. Она меня признала, даже спрашивать ничего не стала.

— Доченька моя, доченька, вернулась. Прости меня, сердце было разбито горем, не признала…

Сказала, протянула к нам руки, обняла, и мы зарыдали, теперь уже от счастья, что всё плохое, наконец-то, сгинуло.

— Мамочка, любимая моя. Не могла вас оставить, сама не поняла как, но вернулась.

— Моя девочка, моя доченька, счастье-то какое, счастье, что ты вернулась…

Глава 43

Постепенно наша жизнь вошла в спокойное русло, я и с сыном много времени провожу и обереги неустанно вышиваю для всех, кто просит.

Таким промыслом богатств не нажить, да мне и не нужно. Ведь если в нашем княжестве все будут живы, здоровы, счастливы, то и нам будет хорошо.

Не забыла я про стариков, что мне помогли, попросила за них князя и Матрёне с дедом Пантелеем построили новый домик, да пансион назначили не такой большой, но очень достойный, на жизнь хватит, а на глупости нет, а то у Матрёны очень уж характер неспокойный. Её лучше придерживать.

Первыми поженились Ратмир с Любавой, ух, как был счастлив боярин Морозов, наверное, более, чем сами молодожёны.

Завидная пара получилась, красивые, ласковые, любо дорого на них смотреть. На свадьбу вышила им обережные рушники и детское, с намёком,