Профессор из столицы, или Как (не) влюбиться в коллегу - Софья Мирич
— Я всё возмещу, — примирительно вскинул ладони Альдо, а его губы тронула тёплая улыбка. — Ешь давай. Я ещё из коридора слышал жалобный вой твоего желудка. Он буквально молил о пощаде и о вкусной, горячей еде.
Лика тихонько фыркнула от такой наглости, но послушно взяла вилку. Спорить с боевым магом, который притащил в её кабинет целый поднос заботы, было совершенно бесполезно. Да и, если честно, совсем не хотелось.
Лика только успела поднести к губам чашку с ароматным чаем, как его следующие слова заставили её замереть на месте.
— Я хочу перевести наши отношения на другой уровень, — внезапно начал он, и весь его шутливый тон вмиг испарился. Альдо посмотрел на неё пронзительно, пугающе серьёзно. — Я хочу начать ухаживать за тобой официально, Дели. Объявить всему высшему свету о своём намерении быть только с тобой.
В тишине кабинета этот шёпот прозвучал громче грозового разряда. Чашка в ладонях Лики едва заметно дрогнула. Она знала, что в их мире означает «объявить об ухаживаниях». Это не просто приглашение на свидание — это официальный манифест аристократа, заявляющего права на свою избранницу перед лицом королевства и собственной семьи. Шаг, после которого дороги назад уже не будет.
— Для помолвки ещё слишком рано, — мягко продолжил Альдо, заметив её замешательство, и осторожно коснулся пальцами её свободной ладони. — Нам обоим нужно время, чтобы привыкнуть к близости друг друга, узнать друг друга получше. Я искренне хочу этого, Дели. Но я не могу и не стану решать всё это в одиночку. Мне нужен твой честный ответ. Ты согласна?
Лика аккуратно опустила чашку на поднос, чувствуя, как бешено колотится сердце. Она посмотрела в его преданные, выжидающие глаза, и внутри неё поднялась волна сомнений, навеянных суровыми законами высшего света.
— Альдо... ты уверен? — тихо спросила она, закусив губу. — Моя семья... мы ведь обычные купцы средней руки. Во мне нет благородной крови, у меня нет громкого титула и связей в столице. Не будет ли твоя семья против? Я не хочу стать причиной твоего разлада с родителями.
Альдо снисходительно улыбнулся, и в этой улыбке проскользнула его привычная, твёрдая уверенность в себе. Он чуть сжал её пальцы.
— Во-первых, я взрослый, самостоятельный мужчина и боевой маг, который сам куёт своё будущее. Моя семья примет любой мой выбор, потому что они уважают меня. А во-вторых... — он лукаво прищурился, — ты им обязательно понравишься, Дели. Когда они увидят, насколько ты умна, талантлива и как сильно ты изменила мою жизнь, они тебя просто обожать будут. Обещаю, вы обязательно подружитесь.
Его вера в неё была настолько осязаемой, что у Лики перехватило дыхание. И в этот момент она вдруг поняла: если не сейчас, то никогда. Этот человек готов защищать её перед всем миром, а значит, он заслуживает знать всю правду. Хватит таить от него свои страхи.
— Раз уж мы заговорили о честности... — Лика внезапно запнулась, а затем заговорщически понизила голос почти до шёпота. — Кое-что из моего прошлого до сих пор не даёт мне покоя. Но здесь слишком много лишних ушей, да и документы... Я должна тебе кое-что показать, но это не здесь, а в моей комнате. Только тихо, не хватало ещё, чтобы нас кто-то застукал вместе посреди ночи и тебе пришлось жениться на мне немедленно.
Альдо понимающе усмехнулся, и в его глазах проскочил весёлый, истинно азартный огонёк.
Они спешно привели стол в порядок, после чего Лика привычным движением активировала защитный контур кабинета и закрыла дверь на ключ. Обратный путь по тёмным, затихшим коридорам академии напоминал настоящую шпионскую вылазку. Они двигались бесшумно, замирая у каждого поворота при малейшем шорохе и прячась в тенях колонн, стоило где-то вдалеке мелькнуть тусклому свету дежурного фонаря. Сердце Лики предательски колотилось — и от страха быть пойманными, и от будоражащей близости идущего рядом мужчины.
Только оказавшись за надёжной дверью её собственной комнаты, Лика смогла наконец-то облегчённо выдохнуть. Она зажгла небольшую магомеханическую лампу и решительно подошла к стене, где висел огромный, сложный чертёж.
— Вот, смотри, — тихо произнесла она, оборачиваясь к Альдо.
Это была настоящая карта расследования, нарисованная от руки самой Ликой. Весь пергамент был испещрён цепочками дат, именами, непонятными символами и перечёркнутыми маршрутами.
— В свой отпуск я специально съездила в столицу и покопалась в общих залах центрального архива. Ну и в тот раз... когда мы встретились в закрытой секции архива академии, — её щёки предательски порозовели от нахлынувших воспоминаний. — Всё, что удалось раздобыть, теперь здесь, на этом листе. Я выписала все упоминания моей семьи и моего рода, старые рапорты и краткие закрытые сводки, до которых смогла дотянуться. Пыталась по этим крупицам восстановить хронологию событий, которые происходили со мной до того, как я очнулась с абсолютно пустой головой. Но чем больше данных я сопоставляла, тем сильнее запутывалась. Факты просто вымараны из моей жизни, а в официальных бумагах — сплошные белые пятна. Многие имена и места замазаны цензурой прямо в документах. Кто-то очень целенаправленно пытался стереть мою историю.
Альдо резко подобрался. Шутливый настрой окончательно сошёл с его лица. Он подошёл вплотную к стене и стал внимательно изучать карту, всматриваясь в её аккуратные записи, линии и логические цепочки. Как профессиональный военный, он сразу оценил глубину её расследования. Его взгляд перемещался от одного архивного маркера к другому, пока лицо окончательно не посуровело. На ум мгновенно пришли её сегодняшние слова на лекции о «переписывании мыслей» и о том, как легко лишить человека воли.
— Дели... — Альдо медленно повернулся к ней, и в его глазах отразилась холодная, опасная решимость. — Знаешь, я ведь тоже долго об этом думал. Сначала твои слова о том, что ты совсем не помнишь старого друга семьи, потом тот странный накопитель, недавнее нападение и личина наёмника... — он тяжело вздохнул, опуская взгляд на карту. — Мне кажется, что твоя частичная потеря памяти — это не следствие несчастного случая или травмы. Посмотри сама на свои же выводы. Хронология не нарушена, она вырезана. Ты ведь не забыла всё своё детство целиком, под удар попали конкретные
