Злодей моей мечты - Кира Лин
— Везите его в отделение, — коротко бросает Хью.
И поворачивается ко мне. Я всё ещё сижу в экипаже, не в силах пошевелиться.
— Всё хорошо, барышня, — мягко говорит он, забираясь внутрь и садясь напротив. — Я с тобой.
Дверца захлопывается, экипаж трогается. Возница подчиняется молча — агент канцелярии уже сидит рядом, направляя кнут и указывая путь, тыча артефактом ему под рёбра.
Хью пристально смотрит на меня, вздыхает и берёт за руку, проверяя пульс.
— Осталось немного. Мы быстро доедем. Ты в безопасности, неугомонная барышня. И Райвен скоро прибудет. Так и знал, что ты ослушаешься, потому пошел следом. Предугадать действия Ишивари оказалось проще простого.
Слушаю и… только киваю, не в силах вымолвить ни слова. Потому что до сих пор чувствую ледяные пальцы страха, сжимающие моё горло.
Но я жива. И спасена. Хоть мне и немного стыдно за то, что ослушалась.
Глава 37
Дафна
Колеса экипажа скрипят по утоптанной лесной дороге. Внутри давит тишина, воздух тяжёлый и затхлый. Я вжимаюсь в угол сиденья, то и дело украдкой поглядывая на Хью.
Он сидит напротив, крепко сжав челюсти. Вид у него по-прежнему простой: потёртая рубаха, жилет, засаленная шляпа на коленях — типичный слуга, садовник. Но глаза... глаза выдают в нём кого-то другого. В них сосредоточенность, холодный расчёт.
Через приоткрытое окно доносится скрип кожаного седла и глухие обрывки голосов. Краем глаза вижу, как кучер, наш возница, сидит скованно, словно под прицелом. А рядом с ним, скрытый серым плащом, агент Тайной канцелярии. Его рука небрежно лежит на коленях, но под плащом я вижу блеск артефакта, остриём упирающегося кучеру в бок.
Он не свернёт. Не посмеет.
Хью молча ловит мой взгляд и почти незаметно качает головой: не суетись.
Обхватываю себя руками и опускаю голову. Всё должно пройти гладко. Довезут нас в резиденцию Вельторна, а там Райвен со своими людьми уже устроит засаду.
Должно пройти гладко.
Лес вокруг редеет, открываются поляны. Где-то впереди нужный поворот. Я только начинаю выдыхать, как вдруг...
— Стой! — гулкий окрик разрывает тишину.
Экипаж резко вздрагивает и останавливается. Кучер подбирает поводья, замирая.
С обеих сторон дороги, словно из-под земли, появляются вооружённые люди. Лошади фыркают, бьют копытами. Мечи сверкают в свете дня, арбалеты наставлены прямо на нас.
— Открывай! — снова крик, резкий, властный.
Кучер испуганно косится на агента. Тот только молча качает головой и незаметно сильнее вжимает артефакт в бок возницы. Но уже поздно.
Из-за ближайших кустов на дорогу выезжает новый всадник. И сердце у меня падает в пятки.
Отец….
Я узнаю его по тёмно-синему камзолу с серебряной вышивкой и высокомерной ухмылке. На его лице — торжество.
— Ну что, мои пташки, — почти ласково тянет он. — Далеко собрались?
Хью резко оборачивается к двери экипажа, прикрывая меня собой.
— Сиди тихо, — приказывает он, даже не шёпотом, а одними губами.
Но всё происходит слишком быстро.
Один из людей отца спрыгивает с лошади и, ловко поднырнув под руку кучера, вырывает поводья. В ту же секунду стрела с визгом вонзается в крышу экипажа — предупреждение. Второй арбалетчик целится уже в нас.
— Выходите, — спокойно, почти с насмешкой приказывает губернатор. — Иначе мои люди всё равно вас вытянут наружу, только уже без всяких нежностей.
Хью тихо выдыхает сквозь зубы. Смотрит на меня пристально.
— Когда я скажу — беги, — шепчет он. — Поняла?
Сглатываю, киваю, но внутренности сжимаются от ужаса.
— Раз-два…
Дверь снаружи рвут на себя. Хью вылетает первым — пружинистым движением, сбивая с ног ближайшего солдата. Агент рядом с кучером тоже выхватывает артефакт, но его тут же окружают, и начинается схватка.
Я хочу выскочить следом, но чьи-то руки грубо хватают меня за плечи.
— Нашёл! Нашёл девчонку! — орёт один из людей отца, таща меня наружу.
— Отпусти её, ублюдок! — рычит Хью, бросаясь вперёд.
Но вдруг глухой удар — и его валят на землю, бьют ногами.
Лошади бьют копытами, кто-то кричит, вспыхивает магический свет — агент канцелярии сражается, Хью выхватывает кинжал, но всё тщетно. Один из людей в чёрных камзолах успевает ткнуть Хью в бок артефактом. От удара он срывается назад и падает на колени. Его пытаются добить, но он цепляется за сознание из последних сил.
Меня тем временем тащат по грязной дороге к другому экипажу.
Бьюсь изо всех сил. Кричу, упираюсь ногами, когтями царапаю руки похитителя. Без толку. Сильные пальцы вцепились в мои плечи, словно клещи.
И тут сквозь гул в ушах доносится знакомый мерзкий смешок.
Я поднимаю взгляд.
На обочине, опершись на трость, стоит мой отец, губернатор Дамонтер. Его глаза сверкают холодной злостью.
— Ну что, доченька, — с ядовитой ухмылкой бросает он, склонив голову набок. — Допрыгалась?
Замираю, сердце падает куда-то в пятки.
Хью, раненый, пытается подняться, но снова оседает на землю. Агентов скрутили, экипаж окружён. Помощи ждать неоткуда.
— Уведите её, — лениво машет рукой губернатор, — и закройте рот ей чем-нибудь, чтобы не пищала.
— Нет! Нет! Отпустите! — кричу я, но кляп грубо вталкивают в рот, и мир сужается до паники и бессилия.
Меня заталкивают в экипаж отца, и дверь с глухим стуком захлопывается. Замок щёлкает.
Экипаж трогается с места. Колёса лязгают по булыжной дороге.
Райвен, — думаю я в панике. — Спаси меня…
Глава 38
Меня грубо тащат через мрачный, пахнущий кожей и полиролью для дерева коридор отцовского дома. Ничто мне здесь не мило уже. Каблуки соскальзывают по начищенному до блеска полу, руки скручены за спиной.
Тяжёлая дверь распахивается, и внутри всё инстинктивно сжимается. Меня впихивают в кабинет губернатора и резко усаживают в кресло перед массивным столом. Спина стукается о спинку, больно. Но я не подаю вида. Напротив, гордо вскидываю подбородок.
У окна, сложив руки на животе, стоит мать. Лицо каменное, губы сжаты в тонкую линию. Лёд в глазах способен резать кожу.
— Позор на нашу голову, — шипит она, не приближаясь. Голос её ядовит, холоден, как сама она. — Ты хоть представляешь, чего нам стоила твоя выходка?
— Да, знаю! — выплёвываю я, сжимая кулаки на коленях. — Сундука с золотом! Я для вас всего лишь вещь. Товар, который можно выгодно продать!
Мать морщится, будто я испачкала ей платье. Но вместо ответа приподнимает бровь и кивает в сторону отца.
— А ты думала, с дочерьми поступают как-то иначе? — льдисто бросает она. — Вас выгодно выдают замуж. Продают, чтобы хоть шерсти клок с паршивой овцы поиметь.
Сердце в груди превращается в кусок льда, но я
