У(лю)бить дракона - Александра Гусарова
В голове тут же возникла картинка, как я с тазиками бегаю по кухне и собираю в них мыльную пену, которая расползается во все углы. Нет, это были не мои мысли. Кто-то очень умный показал мне результат моей неоправданной торопливости.
Чан включился без проблем. Сначала потекла вода, затем что-то зафырчало, зашумело. И я услышала, как вращаются лопасти, стирающие белье. Осталось подождать два часа.
Позавтракать? Нет уж, без Лекса не буду. Он тоже скоро должен встать.
Я задумалась, чем бы мне заняться еще, чтобы не скучать это время. И вдруг меня осенила идея. Я же ему ничего не дарила! А он меня подарками с ног до головы осыпал. Только я абсолютно не знала, что ему дарить. Азардин подарки не любил. По крайней мере, от меня. За Марицу не отвечаю.
И тогда я отважилась. Подошла к горшку, погладила его кончиками пальцев и стала умолять:
— Цветочек, миленький! Нужна твоя помощь. Мне нужен подарок для хозяина замка. А я просто не знаю, что мне ему дарить.
Тут же что-то звякнуло, похожее на колокольчик. И в руки мне спланировал белый конверт. На нем не было никаких опознавательных знаков, никаких надписей. Я с любопытством открыла его и заглянула внутрь. Там лежал лист плотной бумаги. А когда достала, то обнаружила, что это мой магический портрет, сделанный, когда мне было пятнадцать лет.
Я сидела на качелях, болтала в воздухе ногами и весело смеялась.
Именно на этих качелях я впервые встретила Азардина и, можно сказать, влюбилась в него. Он, такой красивый, в золотистой кольчуге дракона высшего круга, с лихо зачесанной на бок длинной челкой черных густых волос, поравнялся с качелями и обратился с улыбкой:
— Красавица, место мне уступишь рядом с собой?
На что я расхохоталась и сказала что-то вроде того, что вдвоем мы не уместимся. А он парировал, что посадит меня на колени. Мы так ни о чем не договорились и расстались на долгих пять лет. Но я с той поры его не забывала. И когда он предложил стать его женой, не раздумывая, согласилась. Словно в омут с головой бросилась.
Поэтому сейчас немало удивилась:
— А ты уверен, что Лексу это стоит дарить?
Только цветок молчал. Он неопределенно шевельнул листиками. Но что хотел мне сказать, я не поняла.
Бомбардилла на кухне я так и не дождалась. Пришлось позавтракать без него молоком с хлебом. Тратить деньги на скатерть я не рискнула. А когда поднялась наверх, увидела записку:
Рига! Не теряй меня. Я отбыл по срочному делу. Тебя искал, но не нашел.
Твой А.
И от этого простого и незатейливого «твой А» стало тепло и легко на сердце. Между нами начиналось все плохо. Сначала меня чуть не выпроводили взашей в ночную тьму. Потом я стала самой бестолковой поварихой на свете. И думала, что вот тут он, точно, меня отправит вон. Однако Александр стойко пережил все мои выкрутасы. Спасибо, конечно, Марте. Иначе мы бы с ним на пару от голода умерли.
А сейчас он ушел, но, чтобы я не волновалась, оставил записку. Да только на душе почему-то стало тревожно. Куда он отправился без меня? Ладно, в церковь сходил. Но там я была заранее предупреждена. Куда он мог еще пойти? Неужели случилось что-то плохое? Об этом даже думать не хотелось.
И чтобы не накручивать себя попусту, я занялась уборкой кухни. Благо, стирать грязь мокрой тряпкой много ума не требовалось. За это время чан шторы достирал. Я принесла из чулана огромный медный таз и переложила их в него.
А когда вышла на улицу с твердым намерением повесить шторы сушиться, веревок-то во дворе не нашла. Я до этого стирала свои панталоны, рубашки и прочее нижнее белье. Но не буду же я вывешивать столь интимные вещи на всеобщее обозрение? В комнате был небольшой балкончик. И кто-то заботливый натянул там веревку до меня. А я тихо порадовалась, что живу не в комнате хозяйки замка. У нее на балконе должны стоять лишь стол да кресла для вечернего чаепития.
И тогда я приметила забор. Он большей частью был высоким, с острыми башенками бойниц. Но в одном месте каменная кладка развалилась. И кто-то, видно, не очень понимающий в строительстве, забил дыру обыкновенными неструганными досками. Словно эти доски могли служить хоть какой-то преградой для любого дракона. Зато моего роста вполне хватило, чтобы развесить шторы на них. Я ещё и полюбоваться успела.
Пока жила в замке, считала, что на кухонных окнах висят серые шторы. После стирки выяснилось, что они имеют приятный салатовый цвет.
Интересно, когда их последний раз стирали?
И пока я развешивала вытащенные из чана полотна, расправляла и любовалась результатами своего труда, на дороге показалась Плошка, запряженная в кабриолет. Бомбардилл сидел, как обычно, на сиденье, крепко сжимал руками вожжи. И даже издали было заметно, что он чем-то очень сильно недоволен.
Я как раз управилась с последней шторой, не выдержала и понеслась к нему навстречу:
— Дорогой, где ты был? Что случилось? — с тревогой поинтересовалась у дракона. При этом отметила, что сквозь его седые лохмы стали пробиваться черные волосы. Он с каждым днем все больше и больше становился похожим на брата. А я не могла себе честно ответить, нравится мне это или нет. Не хотелось бы следующие сорок лет открывать по утрам глаза и снова видеть Азардина.
Он молча спрыгнул на землю, закинул вожжи на столбик, стоящий неподалеку. Хотя это явно было излишним. Плошка не поверила в свое счастье, что больше никуда ехать не придется, и тут же начала мирно щипать травку. Дракон сделал шаг ко мне, поднял взгляд и неожиданно радостно улыбнулся, став на какое-то мгновение просто красавцем. Правда, эта иллюзия быстро сошла на нет. И передо мной стоял мусорный дракон во всей своей красе.
Его лицо перерезала саркастическая усмешка, и он не очень доброжелательно
