Сладкая для инкуба - Лолита Моро
Мила
По лестнице кто-то поднимался, я услышала звон железных набоек по ступенькам и шуршание длинной юбки. Ничего не оставалось, как нырнуть внутрь чужого номера. Мне повезло: сразу за дверью обнаружилась вешалка с одеждой. Я обхватила ночнушку руками, как могла, чтоб не выдала белизной и нырнула в чужие вещи.
Человек в юбке и подкованных сапогах остановился в двух шагах от меня. Вздохнул почему-то тяжело и притворил за собой дверь.
Из комнаты донеслись странные звуки. Как будто кто-то без ложки, через край хлебал из миски горячий суп. Откуда здесь суп? Я отказывалась верить своим ушам.
– Какая гадость, нечестивый! Сейчас же прекрати! Имей уважение к моему сану! – грубый немолодой голос приказывал. Возмущение и брезгливость.
– Плевал я на твой сан. Вот баба, вот кровь. Если надо, то я повторю шоу для зрителей. Что скажешь? В расчете? – баритон соседа не узнать невозможно. Ухмыляется.
– Да угомони ты ее, извращенец!
– Завидуй молча, серорясый!
Они орали шепотом.
Я выглянула из-под шубы в комнату.
Я выросла в большом дворце, набитом господами, слугами, охранниками, торговцами, рабочими и, Всеблагая ведает, кем еще. Я знаю, что такое минет. Бедняжка Клара была похожа на живую рыбу, насаженную садистом поваром на шампур. Ладно. На счастливую рыбу. Может быть даже, на самую счастливую.
Господин Ламберт поймал Клариссу за подбородок, аккуратно вынул себя из замершего неподвижно рта. Сказал:
– Посиди спокойно, детка, отдохни.
Он взял ее ладошки и сложил в молитвенном жесте на обнаженной груди девушки. Потом собрал волосы и разложил по плечам так, чтобы они укрыли Клару золотым плащом.
– А? Как вам, уважаемый слуга Всеблагой? Красиво?
Он ухмылялся, издевался и гордился одновременно.
Кларисса застыла на ковре прекрасной статуей.
Меня затрясло от возмущения. Какая сволочь! Гад! В куклы он играет живыми людьми! Маньяк!
– Это не она, – проговорил взрослый мужчина в монашьем одеянии, – ты промахнулся, Болт!
ГЛАВА 5. Договор
Хьюго
Что-то такое я подозревал. Уж слишком дело гладко пошло. Но надеялся проскочить. Неназываемый любит подшутить над человеком. Я, правда, не человек. Да в данном случае, какая разница? Я мужчина.
– Не та?! – возмутился я почти искренне.
Доктор Мартин, так, проболтавшись, назвал его один из подчиненных, тяжело вздохнул и принялся объяснять. Почему златовласка не тянет на невесту принца. Я в оправдание предъявил медальон с портретом. Слуга Всеблагой болезненно поморщился. Он сегодня открыто демонстрировал, насколько ему не нравится возложенная на него миссия. Почему? Сутки назад зануда Мартин собой гордился. Флюгер развернулся на оси? Брысь, вопросы! Я не занимаюсь разгадками чужих мотиваций. Я гениальный индикатор и генератор похоти. Я чую ее на расстоянии. Пью, ем, режу в куски. Остальное – без меня.
Где-то в районе входных дверей я услышал шорох. Что?
Мила
Я сидела под вешалкой тихо, как мышь. Вдыхала сумасшедший аромат одежды хозяина номера и подслушивала. Мелодия в моей голове сделалась едва слышной и украсила себя ироничным барабанным ритмом, словно насмехалась надо мной. Или сама над собой.
– Как же я ее найду? Или мне перетрахать всех здешних девок от… Сколько лет невесте? – проговорил раздумчиво Ламберт.
– Точных данных нет. вроде бы около двадцати. Натуральная блондинка, девственница – это достоверные сведения, – голос человека в юбке не отличался уверенностью.
– Слишком расплывчато. Рост? Цвет глаз? Худая, толстая?
Господин соблазнитель явно не хотел снова в лужу. Решил подойти к делу серьезно. Задавал вопросы. Его собеседник не знал ответов. Ну и парочка заговорщиков! За ужином, при свете ламп в столовой, мсье Ламберт выглядел куда как сообразительнее.
– Да! Скорее всего она могла поменяться платьем со своей горничной! – счастливо осенился мыслью старший мужчина, – наш человек докладывал, что объект обожает театральные спектакли, сама ставит различные представления. Да! Она определенно могла затеять маскарад. Ищи среди горничных, Болт!
– Ага! Двадцатилетняя горничная-девственница, – знакомо похабно заржал Ламберт, – если такое чудо здесь есть, я обнаружу его еще до обеда. И не называй меня Болт, серорясый!
– Да как же тебя называть, нечисть? – презрительно фыркнул монах.
– Я господин Хьюго Ламберт.
– Я мессир доктор Мартин.
Они не подали друг другу руки. Просто глядели в упор минуты три. И разошлись.
Мимо меня прошуршал тяжелый подол, и процокали каблуки. Я видела массивный перстень с прозрачным камнем – символ служения Всеблагой, на среднем пальце правой руки священника.
Я недоумевала: как вернется обратно завороженная Кларисса. Неужто своими ногами?
– Выходи, – раздалось в шаге от меня, – все подслушал? Сильная мужская рука схватила меня за шиворот и вытащила на лунный свет.
Хьюго
Я так и чуял, кто засел в моей шубе. Это та смешная девчонка, что прикидывается парнем. На мой нюх, совершенно бездарно. Но остальные то ли верят, то ли им плевать. Пришла за своей младшей сестренкой. Да уж не повезло бедняжке, жить рядом с таким симпомпончиком вряд ли весело. Вытаскивает ее, поди, из чужих кроватей через раз на третий. Да мне дела нет. йедем дас зайне, как говорят коллеги доктора Мартина.
– Рассказывай, – велел я вполне дружелюбно. Подошел к столу, налил сладкого вина в прозрачный фужер. Я люблю вкусные и красивые вещи. Протянул: – печенья хочешь?
Человек кивнул и подошел ближе. Я как бы случайно коснулся его рукой, передавая тарелку. От созданья не пахло ничем интересным. Так, по мелочи: испугом, любопытством, миндальным мылом, ромашковым кремом. Вот злостью тянуло будь-здоров. Прикольно. Я решил повестись на ее игру. Парень так парень.
Созданье беззвучно запивало сухие бисквиты мадерой и помалкивало.
– Как тебя зовут?
– Мики,
Тонковат голосок. Трусит. Мне в голову пришла мысль. Я улыбнулся.
– Вот что, Мики, ты ведь постоянно трешься среди дамочек из общества? Из тех, что обедают в господской столовой. Так?
Парнишка кивнул. Протянул тонкую руку к банке и сцапал еще одну печеньку, сладкоежка.
– Разведай-ка мне, кто из них собирается замуж в ближайшее время. Ок?
Парень хотел ответить, поперхнулся сухим бисквитом, закашлял. Я плеснул ему еще вина и постучал по спине. Худышка, позвонки и ребра можно пересчитать через полотно рубахи.
– А что мне за это будет? – хрипло спросил он, раздышавшись, – женишься на моей сестре, ублюдок?
Ого! Я рассмеялся. Характер, однако! Я его щелчком в лоб легко успокою насмерть, а он в бутылку лезет! Красава! Всегда мне нравились рисковые ребята. Сам такой.
Мила
Я в полном ужасе слушала сама себя. Что я говорю??? Но заткнуться точно не получится. Меня несет. Неостановимо. Я знаю за собой это чувство.
– Мерси за
