Сладкая для инкуба - Лолита Моро
Я запретила себе ныть и пугаться каждого чужака. Выпрямила спину. Заломила берет на затылок. Я аристократический отпрыск Высокого Дома Королевства. Могу сидеть за столом при дамах в шляпе.
Чистой публики хватало. Каре из столов заполнено всклянь.
– Микочка, ну мы ведь останемся? Да? Я слышала, что в такие вечера гости в тавернах засиживаются допоздна и развлекают друг друга интересными историями, мы ведь не уйдем? – громким шепотом, торопливо и испуганно-весело уговаривала меня Кларисса.
Конечно, не будь рядом со мной Клары, я бы даже на секунду не задумалась, оставаться или нет. но она в своем шелковом нежно-лиловом платье привлекала слишком много внимания. И хорошенькая она барышня, с этим уж точно не поспоришь.
– Я могу сесть за ваш стол, господин? – раздался приятный баритон.
Почему я сразу догадалась кому он принадлежит? Я поспешно вскинула голову.
Брюнет в ботфортах и дорогой шубе обращался не ко мне.
Сердитый Гарри медленно поднялся на ноги и выпрямился во весь свой немалый рост. И все равно осталась пара-тройка сантиметров за нахальным чужаком.
– Имею честь рекомендоваться. Хьюго Ламберт. Дворянин.
Он слегка поклонился. Распахнул куртку, продемонстрировав кружевную сорочку, расстегнутую до самого пояса узких черных штанов. Безволосая грудь, левый плоский сосок, мышцы пресса, глубоко втянутый пупок. Высокие, под самый корень ботфорты облегали сильные стройные бедра. Внушительная гроздь, плотно обтянутая рейтузами выдавалась бесстыдно вперед и сомнений в серьезных производительных качествах и намерениях господина Ламберта не оставляла. Я не рискнула оглядываться, затылком чуяла, куда заточены взгляды всех дам. Не дожидаясь разрешения, мужчина уселся напротив Клары. Перевел взгляд на ее лицо. И больше не снял. Впервые в жизни я узнала, что некоторые поговорки можно понимать буквально. Господин Ламберт положил глаз на бедную Клариссу.
Она немела, бледнела, краснела, куска хлеба не могла проглотить, глотка вина не смела выпить. Только приворожено глядела на брюнета напротив. Тот спокойно ел. Ее неестественное внимание ничуть не мешало уверенному в себе мужчине лопать радужную форель на гриле с овощами.
Я растерялась. Я не знала, как поступить. Устроить скандал, так вроде бы ничего не происходит…
В какой-то момент Клара словно вынырнула из дурмана. Повернулась ко мне и обессиленно сказала:
– Пойдем спать, пожалуйста. Я очень устала.
Губы господина Ламберта раздвинулись в усмешке. Он отвернулся и велел налить себе еще вина.
– Я лягу поперек двери, – заявил Гарри, – а ребята устроятся в гостиной.
Я согласилась. Пятеро охранников заняли места у дверей и окон. Я раздела Клару и разделась сама. Мы легли в мою кровать, обнявшись, как сестры. Как в детстве держались друг за друга, начитавшись страшных сказок. За гляделками негодяя Ламберта я совершенно ничего не съела. Но усталость победила голод. Засыпая, я видела, как Сердитый Гарри читал небольшую книжицу под светом яркой луны.
ГЛАВА 4. Промазал!
Мила
Я проснулась от звука. Тихая приятная мелодия. Откуда? Флейта, скрипка, клавесин. Клавесин особенно изумил. Дорогой инструмент, встречается в замках, дворцах, да и то не во всех. Я три года обучалась игре на клавесине. Считается, что у меня талант, но я не верю. Я ж не глухая. Тот, кто исполняет ночную мелодию владеет настоящим мастерством. И скрипач. И флейтистка. Почему я решила, что на флейте играет седая миниатюрная дама в траурном платье?
Что за мура лезет в голову? Я резко села. Музыка продолжилась. Место на подушке рядом пустовало. Клара! Корова волоокая! Он ее все-таки приворожил, колдун проклятый!
Я вытащила из-под подушки миниатюрный самострел. Да! я не так проста, как кажусь. Я натянула галифе, запихав в широкие штаны ночную рубаху.
Луна взошла. Я мысленно сверилась с календарем. Третий час утра. Я получила хоть домашнее, но весьма приличное образование. Для девицы моего статуса, даже чересчур.
Конюший спал у порога, свернувшись калачиком, как маленький ребенок. Книжка его лежала рядом. Я бесшумно подошла и подняла толстенький томик. “Все об инкубах и суккубах. Издание семисот-ое, дополненное”. Подивившись выбору конюшего, я обошла его скрюченное спящее тело и скользнула за дверь. Музыка в голове звучала ненавязчиво плавно. Интересно, слышит ее еще кто-нибудь?
Дверь в соседний номер была приоткрыта. Словно приглашала зайти. Я подобралась на цыпочках. И балету меня учили в детстве. Я застыла на кончиках пальцев и заглянула внутрь. Тяжелый огнестрел холодил бедро и давал чувство храброй уверенности.
Хьюго
Я не особенно люблю девственниц. Вечно пищат, жалуются, и требуют жениться. Толку от них как от партнеров, за редким исключением, никакого.
Прелестная малютка Милена девственницей не была. Разумеется, я подстраховался на этот случай. В яркий момент страсти уколол булавкой подружку в нежное местечко между стройных ножек. Заткнул ранку кружевной сорочкой. Получилось вполне правдоподобное пятно. На миг сделалось противно: никогда до этого не прогибался перед псами Всеблагой. И через секунду простил себя. Не торчать же на самом деле вечность в Святой Каталине, если златовласка честь свою для меня не уберегла.
Мы чудесно поладили к общему удовольствию. Я не стал будить ее до конца, подозревая, что она страшно болтлива, как все девчонки. Не хватало еще, что бы на звук сюда явился здоровенный охранник или ее псевдобратец в берете.
– Я хочу целовать тебя везде, любимый, можно-можно-можно, – шептала горячо малышка, раскрепощенная моей магией абсолютно. Я великодушно кивнул.
Мы устроились в широком кресле посередине комнаты. Щедрая луна позволяла видеть красавицу в подробностях. Я отправил ее на колени перед собой.
– Знаешь, как собачки делают язычком? Быстро-быстро лижут все вкусное и сладкое. Вот так, – я, смеясь, показал, как, – вот так, умница!
Я убедился, что подруга меня поняла, приподнял себя и подставился быстрому горячему касанию. Слюни текли рекой и капали. Несостоявшаяся чья-то невеста полировала мои яйца с хлюпом. Щекотно бешено, я ржал и терпел. Сколько мог.
– Все. Погоди, милая.
Я поймал барышню за подбородок и придержал, заставив замереть. Провел болезненно тугой головкой по мягким губам. Мммм! Этот момент я особенно люблю!
– Открой ротик, дорогая, сделай мне приятное.
Я слегка подправил ее позу, чтобы лучше смотрелось со стороны. Я ведь тоже своего рода художник. Длинные волосы блондинки сверкали в золотом свете луны и колыхались в такт фрикциям, метя кончиками по ковру песчинки и мелкий
