Колючка - Интисар Ханани

Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 102

краснею.

– Вы огорчены?

Он говорит почти шутливо, будто просто поддразнивая хорошего друга. Вот только мы совсем не друзья. Так же, как брат, он или высмеет мою злость, или накажет меня за дерзость. Я не смею отвечать.

– Ну же, леди. Мне казалось, мы уже миновали ту часть, где вы застываете будто статуя и отказываетесь говорить. Или вы и впрямь окаменели?

– Ваше Высочество? – Я не хочу знать, что он скажет дальше, если я опять промолчу.

– О, прекрасно. У вас все же есть голос.

Принц постукивает рукояткой ножа по столу. Он начинает раздражаться. Я сглатываю комок в горле и горький привкус на языке.

– Я был удивлен, обнаружив, что у вас есть приданое.

– Есть.

– Лорд Дэйрилин рассчитывал на ваш брак?

– Да.

– Он должен был знать, что шансы невелики. Натянутые отношения с принцессой исключают все удачные возможности. Даже здесь мы о вас наслышаны.

– Безусловно, – выдавливаю я. Слежу за тем, как его пальцы крутят резную рукоятку и поглаживают драгоценные камни.

Он резко кладет нож на стол.

– Почему вы не вернули плащ?

– Меня могли обвинить в краже, – предполагаю я, подняв глаза.

– А теперь, когда он обнаружен у вас? – Взгляд у него темный, пристальный и безжалостный.

Я стараюсь не думать о том, какое положено наказание за кражу у принцессы. Наверное, оно мало отличается от того, какое назначают у нас дома за кражу у дворян. А раз я теперь служанка – и с уже известной недоброй славой Валки, – последствия могут быть ужасны.

– Я его не воровала. – От страха голос превращается в шепот. Я кашляю и сжимаю губы, чтобы не продолжать.

Он мне не верит. А может, и верит. В любом случае будет трудно.

– Как плащ оказался среди ваших вещей?

– Мне его дали.

– Кто?

Я не желаю ему лгать. Сама удивляюсь, что не хочу этого совершенно. Хотя ложь могла бы спасти меня от подозрений. Но вместо прямого ответа я спрашиваю сама:

– Кто, по-вашему, мог его дать мне, Ваше Высочество?

Кестрин пристально смотрит на меня.

– У Алирры не было причин отдавать подарок.

Я пожимаю плечами.

– Леди, я не в силах помочь, пока вы сами помогать отказываетесь. Объясните, как плащ попал к вам.

– Мне его дали, – повторяю я.

– Когда вы еще звались леди Валкой.

Почему все мои слова обречены быть ложью?

– Как вам угодно, – бормочу я.

– Мне это совсем не угодно. Вы меня все больше запутываете, леди.

– Я не хочу доставлять неприятности.

– И я вам почти верю. – Он говорит тихо, будто сам с собой. Потом повышает голос и продолжает: – Но несколько вещей ставят меня в тупик. Плащ, перебравшийся к вам от принцессы без ее ведома. Ваше имя, поскольку вы сообщили лордам Филадону и Мелькиору, что предпочитаете Торнию вместо имени Валка, будто бы общего с матерью. В то время как матушка ваша умерла много лет назад, и звали ее Темира. Далее – эти ваши сундуки; сундуки, полные свадебных подарков от отца, якобы совершенно не любившего вас. Характер ваш – тоже головоломка. Балованное, изнеженное дитя в прошлом, на тяжелую работу вы согласились без жалоб, даже будто бы с радостью.

Он переплетает пальцы.

– А ваша манера говорить напоминает речь принцессы, что превратилась из тени в самодовольную высокомерную девицу за считаные дни.

Я вздрагиваю, одновременно довольная тем, что он видит истинную натуру Валки, и униженная тем, что он собирался взять в жены тень. Неужели такой меня видели? Кестрин кивает, будто что-то уразумев. Не знаю, что именно ему увиделось в моем лице.

– Вы что-нибудь из этого объясните? – спрашивает он.

Я заставляю себя ответить, начав с самой простой загадки:

– Имя я действительно поменяла. Уезжая сюда, я ехала в новую жизнь. И хотела оставить прошлое позади, начать сначала.

– Простое объяснение, – охотно соглашается Кестрин с улыбкой, похожей на оскал почуявшего кровь хищника. – Даже правдоподобное. Но отнюдь не убедительное.

Стоило ли и пытаться объяснять.

– Другого у меня нет. – Я пытаюсь изобразить легкое раздражение.

Принц откидывается в кресле.

– Вопрос с плащом по-прежнему открыт. – В его словах сквозит угроза.

– Оставляю это на ваше усмотрение. – Я возвращаюсь взглядом к столику. Древесина столешницы золотится и блестит, как водная гладь. Что он теперь со мной сделает?

– Вы слишком доверчивы, леди.

Я склоняю голову ниже.

– Что значит ваше новое имя – Торния?

– П‐просто торния. – От неожиданности я заикаюсь. – Небольшая дикая розочка, растет в горах. Немножко цветов. Но больше все листья и колючки.

– Почему вы взяли такое имя?

– Мне они всегда нравились.

Еще не договорив, я уже понимаю свою ошибку. Очередной штрих к образу, никак не подходящему Валке. С каждой такой мелочью он все больше убеждается, что я не та, за кого себя выдаю.

– Вы должны знать, Ваше Высочество, что последние годы я провела на юге, в доме отца. И сильно изменилась с тех пор, как покинула королевский двор. Вам докладывали только о той девушке, которой я была прежде, – но не о той, кем стала.

Я говорю слишком быстро и сама это слышу. А правда перетекает в вымысел, выдумка становится истиной, и я уже выпускаю из рук нити собственной действительности.

– Вас пленяют терновые кусты, хотя раньше прельщали драгоценности? – мягко спрашивает принц.

– Можете смеяться, Ваше Высочество.

– Вы должны понимать, что это странное заявление.

Я теряюсь, перебирая в уме доводы.

– Не могла же я назваться Рубиной или Диамантой, правда?

Он улыбается, и я понимаю, что заминка перед ответом выдала ему то, что я надеялась скрыть.

– Правда, – соглашается он. – Но давайте еще раз посмотрим на ваш рассказ. Изнеженная дворянская дочь, ставшая довольно милой гусиной пастушкой за месяц-другой, хранит в своих вещах нечто, ей не принадлежащее, вместе с богатством, которого хватило бы, чтобы устроиться в жизни получше, чем простая гусятница.

От удивления у меня открывается рот. В маленькой шкатулке Валки правда столько ценного? Или дело лишь в том, насколько низко мое положение?

– Итак?

– Я не додумалась что-нибудь продать.

Кажется, его поражает настолько простодушное заявление.

– Вы не додумались?

Я развожу руками:

– Мне почти незнаком менайский, Ваше Высочество. Куда бы я пошла? Как объяснилась бы, не показавшись воровкой?

– Вы так или иначе под подозрением в воровстве, – замечает он.

– Действительно.

– Почему вы не попросили о помощи?

Он искренне считает, что я могла обратиться к нему за помощью? После того, каким холодным, расчетливым и опасным он предстал передо мной? Я бы скорее доверила свою судьбу Даме. Мне совсем не хочется смеяться, но смех снова пузырится внутри и вырывается против воли, так же как в давнем разговоре с матерью. Я зажимаю рот рукой и стараюсь дышать.

– Простите меня, Ваше Высочество, – говорю сдавленно, – но кого мне было просить? Надо было умолять о помощи вашего отца, сделавшего меня прислугой? Надо было идти за помощью к вам?

Он встает так резко, что ножки стула скрежещут о каменный пол, и рычит:

– Как вы смеете так говорить со мной!

Я вздрагиваю, прижатая к лицу рука скрючивается, будто птичья лапа, ногти впиваются

Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 102