Дар Кроуги - Анна Пушкина

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 72

Келдрик прогуливался по лавке, делая вид, что изучает стройные ряды баночек.

Вскоре посетители ушли. Стоило им скрыться за дверью, как наигранная улыбка, с которой замер мужчина, сползла с его лица, и, схватив дочь за руку, он потащил ее в каморку.

– Дура! Надо было сказать, что матери нет! Бестолочь! Мальчишка мог догадаться.

Из каморки послышались удары и плач девочки.

Только я собралась вбежать туда – даже не знаю зачем, ведь изменить прошлое никому не под силу, – как вдруг комната опять поплыла. По стене поползли солнечные лучи. Вразброс начали вспыхивать нечеткие образы: из каморки вышла зареванная девочка с бантиками, и вот она уже стояла за прилавком, заходили какие-то посетители, но образы сменялись слишком быстро, и я не успевала рассмотреть лица. Возможно, эта часть ее воспоминаний неважна и поэтому размыта. Так же внезапно воспоминание вновь замедлилось, я увидела, как девчушка погасила свечи, набросила толстый шерстяной плащ и вышла на улицу. Непроизвольно я последовала за ней. Она закрыла лавку отца на ключ и пошла между домами по темной улице. Солнце почти полностью скрылось за горизонтом, и улица была больше заполнена тенью, нежели светом. Впереди виднелись огоньки базарчика. Девчушка прибавила шаг, явно направляясь туда. Неожиданно дорогу ей преградил Келдрик.

– Чего тебе? – пискнула девочка испуганно.

– Правду, – спокойно ответил телепат.

– Не понимаю, о чем ты.

Хитро улыбаясь, Келдрик огляделся и начал говорить нарочито громко, привлекая внимание прохожих:

– Ну, например, я бы хотел узнать о том, что твоя мать…

Договорить он не успел. Тарая тут же схватила его за руку, заставляя замолчать.

– Отец меня убьет, – прошептала она.

– Я не собираюсь рассказывать ему и вообще кому-либо, просто хочу знать, что не ошибся. Зачем ты притворяешься своей матерью? – спросил Келдрик, высвобождая руку.

Тарая, кривя губы, тяжело вздохнула, словно набираясь смелости.

– Умерла она. Если кто-то узнает, Гильдия Жизни заберет у нас лавку. Доволен? – произнесла она очень тихо.

Брови Келдрика поднялись от удивления, он отошел на шаг. Не дожидаясь продолжения беседы, Тарая пошла дальше, но телепат не отставал. Впрочем, как и я.

– Что еще? – раздраженно спросила девочка.

– Ты же понимаешь, что разрешение должны забрать потому, что вы с отцом не целители и не умеете лечить. Это опасно, кто-то может пострадать. А давно она умерла?

Тарая резко остановилась и зашипела на него:

– Тише! Я сказала правду, что тебе еще от меня надо?

– Тебя отец заставляет… – скорее не вопросительно, а утвердительно сказал Келдрик. – Ты должна рассказать правду, пока не поздно, все равно ложь вскроется, и вас отправят в темницу.

– Лучше возможная крыша темницы когда-нибудь потом, чем без крыши и на улице сейчас.

– Ты можешь жить в Фебране, – не сдавался юноша.

– А платить за это кто будет? Может, ты?

– Сильные маги учатся бесплатно.

– Верно, самые сильные, боевые маги, а я просто иллюзионист.

– Ничего себе, просто! Ты же весь город за нос водишь, не говоря уже о том, что на моих глазах обманула директора Фебраны. На такое простой иллюзионист не способен, только исключительного таланта.

– Не надо играть в спасителя. Иди свою водную принцессу спасай, за которой вы всем факультетом бегаете, а меня оставь в покое, – сердито ответила ему Тарая.

После этих слов Келдрик и правда остановился и угрюмо посмотрел ей вслед. Тарая прошла вперед еще пару шагов и обернулась.

Убедившись, что юноша отстал, быстрым движением провела краешком плаща по лицу. Похоже, она плачет, поняла я. Келдрик это тоже заметил и принялся вновь ее догонять.

– Я подтвержу, что отец тебя заставляет!

– С чего ты взял, что он меня заставляет?

– Потому что никто по собственному желанию изображать покойную мать не станет, – уже явно раздражаясь, ответил телепат.

Ничего не ответив, Тарая вдруг остановилась у небольшой торговой тележки, сверху донизу заваленной всякой всячиной – от полуразбитых горшков до чучел птиц и животных. Заметив молодых людей, низенький торговец, приторно улыбаясь, вышел навстречу возможным покупателям.

– Не это ли ищете, молодые люди? Кровь первого дракона! Самое то для любовного напитка в преддверии праздника Святой Валенты, – произнес торговец, протягивая бутылочку с золотой жидкостью.

– Всех драконов истребили еще до вашего рождения. А будь у вас на самом деле его кровь, вы бы не на городском рынке сейчас находились, – с явным презрением к обманщику ответил юный Келдрик.

– Ну тогда, может, флакон эльфийских духов для вашей спутницы? – не сдавался торговец.

Вместо ответа Келдрик наградил его холодным взглядом, давая понять, что им ничего не нужно. Торговец, покачивая головой и бубня что-то под нос, нехотя отошел в сторону.

Не обращая ни на кого внимания, Тарая подошла к тележке и взяла янтарный камушек – такой же, как был сейчас у меня в руке.

– Насекомое, застывшее в солнечном камне, зовется инклюзом, – негромко произнесла она, и телепат через ее плечо с интересом посмотрел на янтарь. – Этот уникален. В нем свою смерть нашла одинокая паучиха. Видишь на брюшке белый рисунок, похожий на песочные часы? Это проклятье их вида.

– Кто-то проклял этих пауков? – удивился Келдрик.

Девочка кивнула в ответ.

– Говорят, однажды паучиха укусила сильного мага, и в отместку он обрек весь их вид на одиночество. Легенда гласит, что в мире живет лишь одна особь этого вида, и это всегда самка. Один раз она может произвести потомство – следующую самку, отдав за это свою жизнь. После смерти матери, которая жила в одиночестве, так будет жить и ее дочь, и все следующие поколения. Всего одну ночь паучиха проводит в обществе своего сородича. Ночь, когда одна появляется на свет, а другая умирает. Должно быть, ужасно знать, что ты единственная в мире, и ничего, кроме одиночества, впереди тебя не ждет.

– Тарая, как долго ты изображаешь свою мать? – встревоженно прошептал Келдрик.

– Я почти ее не помню. Она умерла, когда мне было не больше четырех зим.

Келдрик поднял глаза к небу и замер, как и я, осмысливая услышанное.

– Даже не знаю, что ужасней: притворяться погибшей матерью или матерью, которую даже не помнишь, – прошептал Келдрик, а затем вновь вернулся взглядом к девочке. – Как же ты ее изображаешь, если совсем не помнишь?

– Мама долго болела, и когда отец понял, что конец уже близок, он увез нас подальше от всех и спрятал. Моя магия проявилась рано, и пока мы были вдали от города, отец обучал притворяться мамой. Показывал портреты, давал ее одежду, украшения, произносил умные слова, которые я заучивала, не всегда понимая, что они означают. После того как мы вернулись, он всем говорил, что мама еще очень слаба и последствия болезни дают о себе знать. Выводил меня ненадолго в облике мамы, мы прогуливались, но так, чтобы соседи видели нас только издалека.

– А лавка? Кто делает для вас лекарства?

Тарая криво улыбнулась.

– Другие целители. По указке отца при жизни мама кропотливо записывала свои заклинания.

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 72