Серебряная мантия - Л. К. Стивен

и гладким как масло, и от этого вспыхнули все ее чувства. Стоило роскошному вкусу окутать ее нос и рот, как по коже пробежала дрожь, а уши начало приятно покалывать. В уголках глаз заплясали звездочки, и чувство невероятного удовольствия накрыло ее, как тень. Это было не зелье, которое бы на нее не подействовало, и все же, коктейль повлиял на ее ощущения куда сильнее, чем обычная порция выпивки.

Она залпом выпила содержимое бокала, заказала второй и выжидательно уставилась на бармена.

— Могу я предложить вам еще один?

— Я хотела спросить, сколько должна за них.

— О, нет. — Он странно улыбнулся, глядя на нее. — Сауэры с черной вишней — за счет заведения.

Саффрон нашла это довольно странным, ведь цель Келадонов была в том, чтобы заработать как можно больше асценов, но решила не спорить. Она направилась к ближайшему столу с рулеткой, чувствуя себя куда более расслабленной, чем пару минут назад.

На самом деле, это была даже не расслабленность. Скорее… возбуждение? Нет, даже больше. Сафф словно балансировала на грани оргазма, как бывает в те чудесные мгновения перед взрывом, только ощущения охватывали все тело.

Святые, ей было хорошо.

Может, не стоило сразу погружаться в миссию. Может, сначала стоило порадовать себя парочкой партий в простофилю. Прошло больше полугода с тех пор, как она пользовалась своими способностями, и вдруг ничего в мире не казалось таким же приятным, как выигрыш.

Саффрон заметила место за самым полным из столов, и крупье включил ее в игру.

Пока она играла и вновь и вновь выигрывала, к ней вернулись воспоминания о временах, когда Сафф была богатой и соблазнительной.

Спустя пару месяцев после поступления в Сильверклоук, кадеты собрались в общей гостиной, чтобы поиграть в простофилю, сидя вокруг низкого кофейного столика. Свет луны пробивался сквозь сводчатые окна, в камине уютно потрескивало пламя. Папки с делами и учебники были разбросаны на диванах и столах, занимали все свободное место на полу. В тот день они сдали свой первый экзамен по юриспруденции и праздновали за бутылкой огневиски и древней, покрытой пятнами эля колодой карт.

То есть, Саффрон праздновала.

Остальные медленно приходили в бешенство.

— Как ты могла выиграть снова? — простонала Аурия, придвигая к ней внушительную груду асценов. — Я каждый раз пользуюсь самыми точными стратегиями.

— Потому что ты играешь не со стратегиями, — Саффрон легкой рукой профессионала перемешала колоду. — А с людьми.

— А тебе вообще нравится обыгрывать друзей? — Светлая бровь Гайана изогнулась в идеальную дугу, в серых глазах сверкали блики пламени. — Манипулировать их чувствами, пользоваться слабостями?

— Еще как, — искренне улыбнулась Саффрон. — Еще партию?

Аурия и Тирнан хором застонали. У каждого осталось по жалкой горсти асценов.

Себран уже давно отправился спать, поклявшись, что дело было в том, что он по-прежнему жил по солдатскому распорядку дня и вставал с рассветом, чтобы потренироваться. На деле же тот просто потерял все свои деньги за первые пару раундов и не мог справиться с унижением от того, что его превзошел даже Тирнан. Впрочем, последний как раз был весьма неплох в игре, поскольку понятия не имел, что происходит, и прочитать его было практически невозможно.

Оглядывая помещение, Саффрон чувствовала, как густое, золотистое удовольствие наполняет ее магической силой, причем не за счет физических ощущений, а благодаря своеобразному эмоциональному удовлетворению. Это происходило все чаще, когда Сафф была со своей когортой, и ее тревожило то, насколько она позволила себе к ним привязаться.

Это была еще одна уязвимость, в которую судьба могла вонзить нож.

Вздохнув, Нисса поднялась на ноги и потянулась, как кошка. Потрескивающее за спиной пламя лишь усиливало ее сходство с драконом.

— Я на перекур.

Губы Саффрон изогнулись в хитрой улыбке.

— Если сейчас выиграешь, я буду месяц покупать тебе ачуллах.

Нисса закатила глаза.

— Ачуллаха у меня полно.

— Ладно. — Улыбка Саффрон стала шире. — Тогда я поцелую при всех твои ноги.

Поразмышляв несколько секунд, Нисса уселась обратно, пряди шелковистых волос упали ей на лицо.

— Ладно. Но только потому, что мне нравится унижать других. — Она протянула руку. — И раздаю в этот раз я.

Это не помогло. Нисса все равно проиграла.

Это была первая вещь, которую Саффрон поняла про азартные игры.

Они не были безрассудством для тех, кто действительно хорош.

Так что в игорном доме Келадонов Сафф продолжала играть, пока не выиграла неприлично впечатляющее количество асценов. Когда она наконец добралась до столов с рулеткой, ее магическая сила так и потрескивала, переполненная от удовольствия, приносимого победой.

Этот аспект магического благополучия был изучен мало. Если радость или горе были достаточно сильны, чтобы вызвать реакцию в теле, то они могли восстанавливать магическое здоровье так же, как удовольствие и боль. Стоило Саффрон как следует задуматься о родителях, как резкий укол боли вонзался под ребра, и ее уровень магии возрастал достаточно, чтобы сотворить простое заклинание.

За столом с рулеткой было еще двое игроков, пожилых магов, которые спорили о том, падет ли дом Ароллан до того, как они умрут, и невысокий, аккуратно одетый крупье лет пятидесяти. Одетый в фиолетовую мантию поверх золотого жилета, он бесшумно смахнул фишки с покрытого бархатом стола и жестом пригласил игроков делать новые ставки.

Сафф разложила фишки на столе, покрыв равное количество красных и черных квадратов. Когда крупье провернул колесо и бросил на край серебристый шарик, предвкушение вспыхнуло в груди Саффрон с такой силой, что она испугалась, будто может взорваться.

Серебряный шар замедлился, и Сафф завороженно уставилась на него. В определенном свете казалось, будто под зеркальной поверхностью бешено вращается глаз.

Нет, не казалось, а так и было.

Когда он медленно остановился, Саффрон разглядела внутри красные вены, серо-голубую радужку и расширенный в панике зрачок.

Зрелище было, конечно, тревожное.

— Тридцать шесть, красные, — провозгласил крупье, поставив на стол отметку и собрав проигравшие фишки.

Хотя Сафф и пришла сюда, чтобы проиграть, в груди все равно что-то сжалось от разочарования. Когда она только начала играть, задолго до того, как обнаружила в себе способности к простофиле, Саффрон выбирала игры, где все зависело лишь от чистого везения, те, что были полностью и неоспоримо вне ее контроля, такие, как рулетка. И когда она сразу и с треском начинала проигрывать, то сразу чувствовала желание продолжать играть, снова и снова делать ставки, отчаянно мечтая восполнить свои потери.

В конце концов, так Кровавая Луна и заработала свое состояние.

Такова была ошибка игрока: ведь нельзя же было продолжать проигрывать, когда это уже происходило столько раз подряд.

И это знакомое отчаяние в груди