Серебряная мантия - Л. К. Стивен

Стоило ей приблизиться к выходу, как на улице позади раздался сотрясающий землю удар. Такие звуки обычно чувствуешь костями, а не слышишь ушами.

Когда Саффрон обернулась, из собирающейся толпы послышались крики.

Трое обнаженных магов упали с неба. Они были связаны вместе за талии, запястья и лодыжки скованы деминитовыми кандалами, головы разбились о брусчатку, как сырые яйца. Торчащие на спинах лопатки покрывали белые татуировки в виде крыльев. Значит, они были из беспощадных Белокрылых — новой банды воров, которые быстро набирали влияние в Атерине, чем приводили в ярость клан Кровавой Луны.

Из глаз, груди и зияющих пробитых черепов Белокрылых струилась кровь. Их тела были покрыты порезами и синяками. Имелись и другие свидетельства пыток, например, раздробленные колени и отсутствующие большие пальцы. У самого старшего из магов был раскрыт рот, обнажая залитые кровью пустые десны. Последние секунды их жизни были наполнены настолько безмерной агонией, что их магия превратилась в чистую, чудовищную силу, которая не находила выхода из-за деминитовых кандалов.

Боли — природного механизма выживания — было недостаточно, чтобы их спасти.

Мысли у Саффрон поплыли. Ходили слухи, что некоторые из темных магов нашли способ высасывать силу, которую боль давала их жертвам. Они пытали несчастных, и вместо того, чтобы подпитать их магию, они крали эту мощь, не претерпевая никаких страданий сами. Серебряным Мантиям не удалось найти подтверждений этой теории, но если какая-то секта и могла заниматься чем-то подобным, то только Кровавая Луна. Инстинкты детектива толкали Саффрон изучить изуродованные тела, но ей было нельзя. Тем вечером она была просто искательницей развлечений.

Так что Сафф стояла там и смотрела на бойню, чувствуя странную, отвратительную отстраненность. Не потому, что опыт, сформировавший ее, был травматичным, а потому, что на протяжении пяти лет службы в уличном патруле она видела подобные кошмары каждую неделю. Саффрон разглядывала кровавые обрубки на шеях обезглавленных тел, переступала через трупы обнаженных, изнасилованных ладдеров, утешала невинных, с головы до ног покрытых ожогами от жестокого чернопламени, была свидетелем тому, как дети теряли родителей, а мужья — жен. Волны чистейшего горя захлестывали ее до тех пор, пока тело окончательно не перестало его воспринимать.

Вскоре стало ясно, что она была не единственным равнодушным зрителем. Отдающиеся эхом крики уже смолкли. Три изуродованных тела магов лежали на улице, но клиенты заведения обходили их, как вода камень. Они заходили в игорный дом, их глаза сияли от счастья, ноги притопывали от предвкушения.

К измученным телам подошли двое Серебряных Мантий, и Саффрон вздрогнула, увидев их.

Это были Аурия и Тирнан, закутанные в священный серебряный шелк. Никто из них не заметил стоящую в нескольких ярдах Сафф, но она все равно посильнее натянула черный капюшон, спрятала под него яркие волосы.

Аурия опустилась на землю, тщетно пытаясь нащупать у кого-нибудь пульс, а бледный Тирнан торопливо пытался оцепить периметр. Дни, когда его тошнило в канаву, остались позади, но он все еще выглядел так, будто хотел оказаться подальше от этого места. Саффрон наблюдала, как Тирнан двигался по четко продуманной, изогнутой траектории, всегда прикрывая Аурию, и периодически оглядывался через плечо, чтобы убедиться, что она в порядке. Один раз, проходя мимо, он коснулся ладонью крошечного изгиба у нее на спине, и Аурия подняла на него взгляд. Она выглядела огорченной, но все равно улыбалась.

Значит, они наконец приняли чувства друг к другу.

Как раз вовремя.

Сафф было больно смотреть, как Аурия морщила нос, сосредотачиваясь, а Тирнан двигался дергано, будто марионетка. Она жаждала вернуться к теплому камину в общей гостиной, к долгим ночам, проведенным вместе за учебниками и потрепанными описаниями дел, к дуэлям, что они устраивали на закате в вымощенном брусчаткой дворе, к тому, как они падали в кровати с пологами, задыхаясь от усталости, но чувствуя глубочайшее удовлетворение.

Пребывание в Академии стало одним из счастливейших периодов в ее жизни. Воспоминания о нем Сафф держала где-то глубоко внутри, будто те были свечой, которую она заслоняла ладонью от ветра. Орден Серебряных Мантий был ее домом, и ей нужно было найти способ в него вернуться.

Кивнув охранникам в черных костюмах, Саффрон сделала глубокий, успокаивающий вдох и вошла в игорный дом.

ГЛАВА 9. ИГОРНЫЙ ДОМ

Обменяв кошелек с асценами на весьма скромную пригоршню игровых фишек, Сафф брела по игорному дому, глазея на высокий сводчатый потолок. На нем был изображен самый красивый мурал, что ей доводилось видеть. Драконы и грифоны, воины, Святые и священники, обнаженные нимфы с открытыми грудями и мягкими животами, купающиеся в огромных водопадах — и все это было хаосом из цвета, кожи и желания.

От самого этого вида удовольствие заставило ее магическую силу подскочить. Чувствовать его в обители самого дьявола казалось каким-то образом неправильным, но может, в запретности крылась часть привлекательности.

Двигаясь вглубь игорного дома, Сафф прошла мимо женщины с бочкообразной фигурой. Та спорила с картами для игры в простофилю, которые держала в руках — одна особенно подлая королева решила отравить всех остальных монарших особ в колоде, чем завела игру в тупик. Дальше был ряд элементальных игровых автоматов, что славились тем, как периодически били игроков током по самым интимным местам. Уставший маг плакал на полу возле колеса фортуны, которое было зачаровано провидцем и время от времени действительно предсказывало судьбу. Предсказания редко бывали приятными. На самом деле, чем худшее будущее ждало человека, тем выше были его шансы сорвать куш.

Сафф решила держаться от этой игры подальше.

Она должна была пойти прямо к столам с рулеткой, но вместо этого ноги понесли ее в сторону, откуда доносился божественный запах. Огромный круглый бар с разными напитками, оформленный как гигантское колесо рулетки, располагался по центру. Сафф залезла на высокое черное сидение и поймала взгляд симпатичного молодого бармена. У него была темно-коричневая кожа, пирсинг в носу, традиционный для народа Синьо, и большие круглые очки.

— Я хочу то, что так волшебно пахнет, — сказала Саффрон, чувствуя, как кружится голова.

Бармен улыбнулся. Он выглядел одновременно удивленным и довольным комплиментом.

— Это сауэр с черной вишней.

Будто погрузившись в транс, он смешивал коктейль, его руки плавно скользили за барной стойкой. Сафф потеряла счет всем тоникам и зельям, что он добавлял в напиток. Его подали в высоком и тонком бокале, с одной черной вишенкой на палочке для перемешивания.

Саффрон тут же жадно его выпила. Он оказался одновременно сладким и горьковатым, холодным как лед