Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой! - Ася Туманова
— Цвета? Фасон? Глубина декольте? Длина подола? — недослушав, запищал мэтр, воинственно размахивая рулеткой.
— Нюансы давайте попозже обсудим. Сейчас важнее другое, — я выхватила из рук Рианны вешалку с той самой ночной сорочкой, в которой чуть не задохнулась ночью, и продемонстрировала её окружающим, как главную улику в суде.
— Это, — я повысила голос, — Это не одежда! Это пытка. Это… это ночной удушающий монстр в кружевном камуфляже!
— Смею не согласиться… Это великолепная женская сорочка! — с дрожью в голосе произнёс мэтр, — Высочайшего качества! Я сам её шил. Тут даже серебряные нити в вышивке!
— Это пытка, а не сорочка, — фыркнула я. — В этом невозможно дышать. Сегодня я вынуждена была спать голой, вы понимаете?
Тишина.
Кажется, даже занавеска в углу покраснела.
Мэтр Жабьель отшатнулся. Его помощники выпучили глаза. Одна из девушек присела в реверансе, выронила рулетку и, кажется, прошептала молитву.
Челюсть виртуоза портняжьих дел отвисла настолько, что я побоялась, как бы её не заклинило. Исключительно из милосердия я, без лишних расшаркиваний, подцепила её пальчиком и аккуратно закрыла.
— Не отвлекайтесь, мэтр Жабьель. Работайте, дорогой, работайте. Мы наняли Вас не затем, чтобы Вы изображали карпа.
Он вздрогнул, откашлялся и, переходя на деловой тон, быстро кивнул:
— Разумеется. Портняжий дом Жабьеля славится своим профессионализмом и гибким подходом к каждому клиенту. Какие бы ни были… кхм… заказы, мы всё выполним.
— Вот и славно. Сейчас будет набросок.
С этими словами я села к столу и достала Книгу. Раскрыла её на первой странице, схватила перо, обмакнула в чернила и начала рисовать человечка в майке и плавках. Примитивного. Очень. Буквально из разряда «палка, палка, огуречик».
— Вот тут — тонкие лямочки. Тут — резиночка. Тут — вырез по ножке. Всё просто. Один комплект с маечкой до середины бедра. Второй — с топиком покороче, чтобы животик был голый. Третий — что-то среднее. Ко всем трём — трусики, а не панталоны! Сейчас я их отдельно нарисую… Вот, гляньте: здесь вид спереди, тут — сзади. Плёвое дело — ничего сложного.
— Трусики? — выдохнул мэтр Жабьель — Это… это… так называется? О, боги! Но это же… неприлично!
— Это удобно. Мэтр, где же Ваш хвалёный профессионализм? Вы у нас кто: портной или служитель религиозного ордена целомудрия?
Жабьель тяжело сглотнул, сел на табурет и покорно принялся срисовывать мои каракули.
— Есть пожелания по цвету, текстуре, отделке?
— Всё должно быть мягкое и эластичное. Цвета — лучше пастельные. Один набор пусть будет белый, второй — сливочный, третий — небесно-голубой. Ажур можно. Кружево тоже. Только с условием, чтобы не кололось.
Жабьель что-то бормотал, рисовал, стирал, шуршал линейками. Помощницы (те, что уже отошли от шока), принялись снимать мерки. Меня крутили, вертели, я то поднимала руки, то опускала, то наклонялась, то делала шаг вперёд… И всё это под непрекращающиеся возгласы вроде: «О, какие изящные плечи!» и «М-м-м, какая тоненькая талия!».
Потом мы начали обсуждать платья. Я сразу потребовала: никаких корсетов.
Три платья — приталенные, с разной длиной рукава и глубиной выреза. Одно — свободного кроя, воздушное и лёгкое, чтобы летело и не касалось тела.
— Это на случай… особого настроения, — пояснила я. — Или если в жизни всё пойдёт совсем наперекосяк… И ещё: всё должно надеваться быстро, сидеть идеально, и смотреться так, будто я только что сошла с подиума. Сотворите для меня чудо, мэтр?
Он опять закашлялся, но согласился.
— Сьера, Вы бросаете мне вызов. Но Вам несказанно повезло — для мэтра Жабьеля нет слова «невозможно»!
Через час я почувствовала себя королевой модного двора. Это было утомительно, но, вместе с тем, весьма приятно.
Наконец, когда с меня сняли последние мерки и сверились со списками, я указала пальцем на Рианну:
— Теперь — она.
— Прошу прощения? — захлопал глазами мэтр.
— Рианна — моя лучшая подруга. И ей тоже очень нужна хорошая одежда.
— Так… а это входит в заказ?
— Входит. Записывайте. Пара платьев для приемов. Несколько — поскромнее, в простых цветах. И ещё парочку — в ярких расцветках. Под цвет её глаз. Чтобы не затеняли, а выгодно подчеркивали их природную красоту.
— У меня серо-зелёные, — пролепетала Рианна.
— Вот и отлично. Думаю, что ярко-фиалковое и мягкое персиковое подойдут. А ещё пошейте ей бельё. Несколько комплектов, по моим чертежам.
— Как… как для Вас? — сипло уточнил мэтр.
— Ага. Вдруг ей понравится. А если нет — не беда — сама носить буду. И, мэтр Жабьель, пожалуйста, не скупитесь: наряды Рианны должны получиться не хуже моих.
— Сьера Кира… — прошептала Рианна, — Я не достойна…
— Молчи. Ещё как достойна!
Портной что-то буркнул и вздохнул обречённо. Его помощницы подхватили Рианну под руки и потянули за ширму. Та чуть не расплакалась от смущения, но, похоже, втайне всё-таки радовалась.
До вечера помощники мэтра неутомимыми пчелками кружили вокруг нас: примеряли, рисовали, уточняли, обсуждали крой, ткани, цвета, фалды, шнуровку, застёжки. Процесс занял не менее трёх часов. Когда мэтр наконец свернул свои схемы, перевязал ткани и убрал все иголки, за окнами уже вечерело. Часы на башне пробили семь.
— Всё будет исполнено в срок, сьера Киария. И даже раньше! Результат Вас не разочарует. Сделаю всё в точности с Вашими пожеланиями. Даже эти самые… как их… трусы, — заявил мэтр Жабьель с видом заговорщика, — Вы — моя муза! Вы — ветер перемен. Вы…
— Я — уставшая. Удачной дороги, мэтр, — я широко зевнула. — И спасибо. Вы — настоящий милаха.
Он смутился, опять покраснел и поспешил откланяться.
Через некоторое время к нам заглянула Мельда и сообщила, что комната Рианны готова и она, «с позволения сьеры Киарии», может перенести туда свои вещи. Рианна, сияющая, как медный таз, получила моё одобрение и пошла обустраиваться. Я же, так устала от бесконечных замеров и шума, что с облегчением вздохнула, предвкушая пару часов покоя и тишины. И в эту минуту в комнату влетела взбудораженная Фиоланна.
— Киария! — трещеткой затараторила она, — Наконец-то мы можем поговорить! Я тебя целый день не видела! Нас с мамой и папой пригласили во дворец на королевский ужин. А тебя, почему-то, нет. Я этого не понимаю! Неужели Рейн совсем по тебе не соскучился? Что происходит?
— На ужин? — я подняла бровь, но больше ни о чём спросить не успела, так как в это мгновение появился отец.
— Фиоланна, — сказал он ласково, но твёрдо, — Оставь нас, дитя. Мне нужно поговорить с твоей сестрой.
Лана явно расстроилась, но послушно вышла,
