Неисправная Анна 2 - Тата Алатова
— Арсений — сын, — с удовольствием подтверждает он. — Есть у меня такой. Вы познакомились с ним во время возмутительного вояжа в Москву, когда мой другой сын даже не потрудился заглянуть домой? Боже, моя дражайшая супруга даже отказалась от десерта, до того огорчилась.
— Расскажите мне подробнее о своем прожекте, — просит она, снова усаживаясь.
Слуга приносит столовые приборы, и господин Архаров с энтузиазмом берется за рыбу.
— Александр Дмитриевич свел нас лет пять назад, — поясняет отец. — Дмитрий Осипович грезит покорением Арктики, ну а я — возвращением к военным заказам. Вот мы и сошлись…
— Движимые патриотизмом и амбициями, — поддакивает господин Архаров. — Пока Владимир Петрович корпел над чертежами, я искал союзников в министерствах, боролся с бюрократией и староверами, уверенными, что эти льды ничем не пробить.
— Так и есть, — убежденно произносит Анна. — Я покинула станцию «Крайняя Северная» до окончания навигации, иначе бы мне пришлось или ждать там весны, или выбираться ездовыми собаками. Что это за чудо такое ты спроектировал, отец?
— Три паровые машины тройного расширения, работающие на три винта, — перечисляет отец увлеченно. — Корпус из стали особой закалки, которую льют только на моих заводах. Двойное дно, ледовый пояс по ватерлинии, закругленные обводы… Проще будет, если ты просто взглянешь на чертежи.
— И мою докладную записку, — встревает господин Архаров, надувает щеки и важно цитирует: — «О стратегическом значении Северного морского пути для Российской Империи в XX веке». Текст, полный исторических параллелей от поморов до Великой Северной экспедиции, а также геополитики. Мы обещаем сокращение пути в Сибирь и на Дальний Восток в два-три раза, освоение природных богатств…
— Если это так, — приходит в замешательство Анна, — то государь должен принять вас с распростертыми объятиями.
— Анечка, вы даже не представляете, сколько усилий мне понадобилось, чтобы наш проект вообще попал к нему на стол! — восклицает господин Архаров. — Уж очень сильны в этом деле иностранные монополии! Даже министр финансов — до чего прогрессивный человек, а и тот вставляет нам палки в колеса.
— Потому что нам нужно полтора миллиона рублей, — смеется отец. — На которые очень много желающих.
— Сколько? — у Анны даже голос садится.
Тут и господин Архаров покатывается со смеху.
* * *
Анна задерживается дома до самого вечера, разглядывая чертежи и документацию. У нее дух захватывает от масштабности замысла.
— Вот чем ты должна заниматься, — в какую-то минуту шепчет отец, указывая на эскиз, — вот какой должна быть твоя жизнь.
— Нет, — шепчет она ответ. — Такую жизнь способен прожить только ты. Я другая, у меня всë другое.
И он вдруг крепко сжимает ее пальцы.
* * *
На прощание отец велит являться каждое воскресенье к обеду.
— Но это единственный день, когда у меня есть время на библиотеку, — протестует она, однако без излишнего пыла. Ей страшно, что он отзовет это предложение. Ей хочется видеть его и в будущем.
— Я предоставлю тебе столько научной литературы, сколько ты сможешь проглотить, — обещает он.
* * *
Вместе с Дмитрием Осиповичем они делят один пар-экипаж на двоих. Анна испугана тем, в какую огромную политическую интригу встряли оба отца, — потому что она легко может стать мишенью для их недругов.
Дочь-поднадзорная — это очень сильный козырь против инженера Аристова. С другой стороны, всю свою жизнь он провел в этой борьбе и сегодня снова доказал, что так просто его не сбросить с доски.
И всë же ей страшно, тревожно. Архаров безумец, раз впустил ее в свой дом прошлой ночью. Достаточно одного пронырливого журналиста, подкупленного жадным чиновником, и отец уже больше никогда не простит ее. Она не может обрушить его жизнь снова.
— Анечка, мы вам совсем голову заморочили, — сетует Дмитрий Осипович. — Вы стали такой тихой.
Несколько секунд она непонимающе глядит на него, мечтая поскорее оказаться дома, в родной кровати. Кто перед ней? Где она? Что опять происходит?
— Пытаюсь предугадать, скажется ли ваша затея на моей судьбе или обойдется как-нибудь, — медленно признается Анна. — Думаю, вы слышали о том, в каком я нынче статусе. Поднадзорная в полиции, — только представьте эти заголовки.
— Ну к чему кошмары на ночь, — качает он головой. — Стоит ли переживать о том, чего еще не случилось?
Анна не спешит разделять его беззаботность. Все так переплелось — ночь, день, Архаров, отец, еще один отец. Ей бы поспать, а потом попробовать все обдумать — ну или хотя бы просто поспать.
Пока она способна лишь изнеможенно радоваться, что самое сложное — встреча с отцом после многолетней разлуки — осталось позади. Он разочарован — ожидаемо. Он не будет слушать никаких объяснений — вполне в его духе. Но он не отверг ее, вот за что следует держаться.
— Не переживайте вы так, — снова пытается ее утешить господин Архаров. — Насколько я знаю своего сына, который Александр, он весьма верткий тип. Ваш статус при должном умении можно и в достоинство обернуть. Дочь великого инженера, искупающая свою вину верной службой в полиции… Ба! Да мой Сашка из вас ещё героиню слепит.
Она глядит в пронзительные, умные серые глаза и на мгновение забывает, с каким из Архаровых сейчас разговаривает.
Глава 10
Во сне Анна летает.
Она просыпается от запахов и звуков — Зина на кухне печет блины, Голубев варит кофе.
И так хорошо лежать под теплым одеялом, глядя на живописные морозные узоры на окнах. На улицах еще темно, и желтые фонари подсвечивают эти завитушки ржавым золотом.
Анна и сама не понимала, какую тяжесть носила в себе, пока наконец ее не сбросила. Страх потерять отца навсегда, жгучая горечь после его отречения, застарелая обида, что свои железяки он любит больше дочери, — все эти колючки незаметно, но неумолимо подтачивали ее силы год за годом.
Теперь, пожалуй, она сможет смириться с тем, что отцовская привязанность навсегда останется сдержанной и полной ожиданий, которые Анна уже вряд ли оправдает. Он резкий, деспотичный, не терпящий возражений — таким и останется. Она плохая дочь, приносящая разочарования и
