Обреченные души - Жаклин Уайт
Не дожидаясь моего ответа, он развернулся и зашагал к двери, полностью восстановив свою царственную выправку. На пороге он остановился.
— Твоя мать гордилась бы тем, какой женщиной ты стала, Мирей.
Прежде чем я успела придумать ответ, он ушел, оставив меня наедине с короной и жизнью, состоящей из переосмысленных истин.
Я опустилась на ближайший стул, багровые юбки растеклись вокруг меня лужей крови, серебряная корона холодила и тяжело лежала на коленях. Мои пальцы скользили по замысловатым узорам, следуя линиям, которые казались почти словами на языке, который я должна была знать, но не могла вспомнить.
Нерешительный стук вывел меня из задумчивости. Дверь открылась, явив Изольду и свиту служанок, вернувшихся, чтобы завершить мои приготовления к церемонии. Они просачивались внутрь с осторожностью, словно ожидая увидеть последствия какого-то ужасного скандала.
— Ты в порядке? — мягко спросила Изольда, подходя ко мне, пока остальные возобновили свои обязанности на почтительном расстоянии.
Я посмотрела на корону, затем осторожно положила ее обратно в резную шкатулку.
— Не уверена, — честно ответила я. — Но я буду в порядке.
Ее глаза расширились при виде короны, на лице читались вопросы, но она не задала ни одного из них. Вместо этого она сжала мою руку и повернулась к насущным делам.
— Вуаль, будьте любезны, — велела она кружащейся рядом служанке. — И Ее Высочеству нужно как следует закрепить украшенные камнями гребни. Для церемонии все должно быть безупречно.
Я встала, позволив им набросить кроваво-красную вуаль на мои темные волосы, чувствуя тяжесть маминой короны, когда они закрепили ее на месте. В зеркале я выглядела как существо, наполовину рожденное из мифов. Создание из тени и пламени. Бледная кожа под багровым шелком. Глаза с серебряными крапинками, поблескивающие сквозь полупрозрачную вуаль, словно глаза какого-то неземного существа.
Королева Ноктара.
Вопросы к отцу подождут. Истины — и ложь — моего происхождения еще предстоит распутать. А пока мне нужно было выйти замуж за короля и заявить права на новое королевство.
Какая бы тьма ни поджидала меня в Ноктаре, я встречу ее с маминой короной на голове — броней, выкованной из силы и наследия.
Вокруг меня продолжались последние приготовления, но я их почти не замечала. Мои мысли уже унеслись вперед, к тому моменту, когда я предстану перед Кровавым Королем и свяжу свою судьбу с его.
Не как жертва.
А как королева, у которой есть свои тайны и своя собственная власть.
Кровавая свадьба
Моя свадьба была зрелищем в красном и золотом.
Большой зал дворца Варета преобразился по случаю торжества: привычные знамена королевства моего отца теперь переплетались с темно-багровыми штандартами Ноктара. Свет свечей мерцал на стенах, увешанных гобеленами с изображением великих побед, хотя сегодня они, казалось, рассказывали совсем другую историю — безмолвную прелюдию к чему-то куда более зловещему. В воздухе витал аромат благовоний и раздавленных лепестков роз, но под ним скрывалось нечто иное, что-то металлическое и резкое.
Я знала, что это лишь игры моего собственного разума, но на мимолетное мгновение я могла бы поклясться, что это был запах крови.
Мое отражение мелькнуло в одном из позолоченных зеркал, выстроившихся вдоль пути процессии. Невеста в кроваво-красном, мое платье тяжелыми складками спадало на мраморный пол, гранаты капали с лифа, словно свежие капли. Тонкая ткань вуали набрасывала на мир багровую дымку, превращая собравшуюся знать в размытых призраков. А венцом всему этому служила корона моей матери.
Я не плакала после ухода отца — слезы были роскошью, в которой я давно научилась себе отказывать. Но внезапное осознание того, что моя мать была достаточно реальной, чтобы оставить это после себя — что она носила эту корону, что ее пальцы скользили по этим самым замысловатым узорам, — открыло что-то внутри меня. Двадцать шесть лет я жила лишь слухами и перешептываниями о женщине, которая меня родила, а теперь эта осязаемая частица ее истории покоилась на моей голове в день, когда меня должны были отдать.
Отдать. Какая изящная фраза для того, что происходило. Как будто я была посылкой, которую передавали от одного владельца другому.
Полагаю, именно этим я и была. Разменной монетой, купившей мир для Варета. Позор короля наконец-то послужил какой-то цели.
Я сосредоточила внимание на собравшихся гостях, отмечая, как они разделились, несмотря на видимость единства.
Знать Варета сбилась в кучу, их наряды представляли собой буйство драгоценных оттенков и летних цветов, хотя их лица были бледными и осунувшимися.
Напротив них стояла делегация Ноктара — небольшой отряд воинов, сопровождавших своего короля. Их было немного, но их присутствие давило, словно грозовые тучи, собирающиеся на горизонте. Они одевались не так, как двор моего отца: все в оттенках черного и глубокого красного, с серебряными украшениями, которые ловили свет, словно лезвия клинков. Их глаза — оценивающие, расчетливые — следили за тем, как я иду по проходу. Это были не те люди, которым сказали, что они присутствуют на радостном союзе. Это были завоеватели, наблюдающие за капитуляцией и получением добычи.
А там, у алтаря, ждал сам получатель добычи.
Король Ноктара Вален стоял совершенно неподвижно — статуя, высеченная из теней. Он был одет в черное, расшитое серебром настолько тонким, что оно могло бы быть соткано из света умирающей звезды. На его голове покоилась корона из темного железа, зловещая по своему замыслу, ее зубчатые края напоминали клыки. Тусклый свет свечей отбрасывал тени на его резкие черты лица, делая его и без того пронзительный взгляд еще более неестественным.
Я ожидала увидеть в этих глазах жестокость. Я мысленно готовилась к высокомерию, к голоду. Но то, что я увидела, встревожило меня куда больше.
Веселье, как будто все это — церемония, королевство, даже я сама — было не более чем сложной игрой, правила которой понимал лишь он один.
Бесчисленные истории, которые я слышала о Кровавом Короле, — рассказы о залитых кровью полях сражений, о заживо содранной с врагов коже, о темных ритуалах, совершаемых под безлунным небом, — казались одновременно слишком фантастическими и недостаточно ужасными, чтобы охватить всю суть человека, который наблюдал за моим приближением с этой спокойной, понимающей улыбкой.
Мой отец стоял в стороне; выражение его лица было тщательно нейтральным. Рядом с ним лицо королевы Иры не выражало ничего, хотя я знала, что она, должно быть, ликует при мысли о том, что наконец-то избавится от меня. Мои сводные братья и сестры были расставлены вокруг них в порядке возраста и важности — живая картина идеальной королевской семьи, частью которой я никогда
