Чийский шелк - Мария Николаевна Покусаева
Несмотря на разрешение матушки, она до сих пор так и не решилась попробовать вино, которое предлагали ей лакеи на пышных приёмах и балах, и этим вызывала очередной поток беззлобных колкостей от Аниты и Селии. Дочурки давних матушкиных подруг в этом году второй раз попали в свет и чувствовали себя намного уютнее и увереннее Джейны, которая тянулась к ним, но переживала, что возня с ней утомляет. В отличие от возни с Катриной, хрупкой пепельной блондинкой с восхитительными глазами настолько редкого для Южной Ангрии оттенка зелени, что сразу было ясно: затесался у неё в роду кто-то из Каэрии*. Катрина была бойкой и немного злой, иногда слишком ехидной, и Джейна её побаивалась. И завидовала, в чём не хотела себе признаваться.
Больно уж часто матушка говорила о Катрине, приводя её в пример.
Вот и сейчас.
— Ну почему ты не блондинка, как сёстры или Катрина, — вздохнула леди Алисия, оглядывая дочь оценивающим взглядом. Они выбирались на постановку в Королевский Театр, были задействованы все связи, чтобы получить доступ в одну ложу с гостившей при дворе герцогиней Альштайн.
Из-за плеча матери Джейна видела кусочек своего отражения в зеркале над камином: высокая причёска с цветком из шёлка, сделанным так искусно, что он казался живым, открывала тонкую шею, изумрудный атлас платья подчёркивал белизну кожи, скромная на первый взгляд бархотка в сочетании с низким декольте вдруг придавала юному облику Джейны необычные, пугающие её черты. Джейна нервно сглотнула и, взяв из рук служанки веер и сумочку, засеменила вслед за матерью, стараясь не сутулиться от страха и не упасть с высоких каблуков.
*Каэрия — Южное государство эльфов. Согласно истории этого мира, древняя цивилизация Перворождённых некогда занимала большую часть материка Латиерра, и даже после падения этой Империи во многих людских родах (особенно древних и всё такое) иногда всплывают черты каэрийских эльфов. Впрочем, никто не отрицает, что чаще всего это свидетельство не родовитости, а того, что прабабка всё-таки согрешила:)
II
В тот вечер ставили что-то из мифов. Джейна читала эту историю совсем недавно и знала, чем всё закончится, поэтому от скуки разглядывала зал. Она заметила своих подружек — те сидели вместе и явно не скучали, в отличие от неё, попавшей в компанию матрон. Рядом с девушками были трое юношей из придворной гвардии, все лица казались знакомыми, но Джейна не рискнула бы утверждать, что помнит имена. В присутствии леди Изабель, весёлой и ласковой ко всем матушки Катрины, молодые люди слегка смущались, из-за чего Селия делала круглые глаза и, хитро улыбаясь, нашёптывала что-то на ушко Аниты. Граф Доннели, тоже присутствовавший в зале, был в компании незнакомых Джейне людей, очень знатных, судя по одежде. Заметив, что девушка на него смотрит, граф перехватил её взгляд и с тёплой улыбкой поклонился, приложив ладонь к сердцу. Джейна зарделась от смущения. От матушки это не ускользнуло, леди Алисия растянула губы в улыбке, предназначавшейся графу, и незаметно пожала руку дочери, намекая, что та всё сделала правильно.
В антракте Джейна осталась в ложе, ожидая, пока леди Алисия наговорится со своими знакомыми, такими же деловитыми и хваткими дамами, как и она. Разговоры о нравах, последних сплетнях и актрисе, игравшей роль Королевы Фей, казались Джейне невероятно скучными, тем более, она просто не могла принять в них участия, рискуя заработать неодобрение матушки. Джейна задумалась о своём, о тоске по отцу, о школьной подруге, оставшейся Помощницей Наставницы и обещавшей слать письма хотя бы раз в неделю, о сёстрах, выскочивших замуж и разъехавшихся в разные стороны, и не заметила, как тихое курлыканье дам внезапно смолкло.
— О… Лорд Доннели! — воскликнула леди Альштайн. — Как мило с вашей стороны почтить нас своим присутствием!
Джейна почувствовала, что краснеет. Как все рыжие, она вспыхивала моментально, причём первыми всегда краснели кончики ушей.
Граф расположился в одном из кресел — очень близко к Джейне — и, явно наслаждаясь реакцией на своё появление, лениво ответил на несколько заданных ему вопросов. Он сказал, что пришёл выразить своё почтение леди Альштайн, но не ожидал обнаружить здесь так много цветущей красоты. При этом он странно покосился в сторону Джейны, которая под намекающим взглядом матери распрямила спину и чарующе улыбнулась, принимая комплимент.
— Вы же впервые оказались в Королевском Театре, Джейна? — прямо спросил граф. Его голос был мягким и бархатным и почему-то напомнил Джейне мурлыканье кота. Девушка скромно кивнула, выразив восхищение богатыми интерьерами, прекрасными костюмами и декорациями, задействованными в спектакле. Ни капли своего мнения, только общие фразы.
Леди Алисия, в прошлом — та ещё кокетка, одобрительно наблюдала за дочерью.
— А как вам сама пьеса? — сапфирово-синие глаза графа были чуть сощурены и смотрели прямо на Джейну, словно в ложе не было больше никого.
Девушка замялась, понимая, что её попытка сказать правду будет граничить с тем, что матушка назовёт глупостью, ведь нельзя так прямо показывать мужчине свой ум — он может не так понять, решив, к примеру, что девица слишком уж увлечена литературой, а кто сейчас любит книжных червей?
Катрина на любые попытки Джейны поговорить о литературе презрительно фыркала и говорила, что от книжной пыли портится цвет кожи. Уж её-то фарфоровое личико было идеально.
Но Джейна решилась:
— Это очень вольная и слишком сказочная трактовка мифа, — сказала она, опустив взгляд в пол. — В оригинале Королева Фей разозлилась на мужа не из-за того, что они не могли решить, кому из них будет служить человеческое дитя, а из-за его крови… — Джейна вскинула голову. — Ну и вторая любовная линия, конечно, это уже чистая выдумка нашего любимого Анонима.
Граф с насмешливым изумлением вскинул брови и криво ухмыльнулся, приподняв один уголок губ.
— Юная леди предпочитает кровавые мифы их милым адаптациям?
Джейна пожала плечиками и хотела сказать, что она просто-напросто совсем недавно дочитала «Сказки старой Ангрии» и впечатления ещё свежи в её памяти, но матушка, почуяв, что дочь сейчас совершит
