Молия - Маргарита Серрон
— Я так и думал, что это ты Арим. Какого черта ты здесь делаешь? Я запретил вам всем соваться в мои дела и в мой дом! Она не достойна того, чтобы ей помогали.
— Сядь, Киан и остынь. Нам нужно поговорить. Я ждал, что ты приедешь сам к ней, пусть не с извинениями, но хотя бы с неравнодушным лицом. Но я просчитался. Ты самый упрямый жрец среди всех, кого я знаю. И самый безжалостный. Неужели твоя гордость важнее жизни твоего сына? И если на женщину тебе наплевать, это твое дело, но она беременна твоим ребенком, ты должен заботиться о них двоих! — лэр Арим орал, как иерихонская труба. Он редко выходил из себя. Киан молчал, не зная, как реагировать. Впервые жрец проявлял так открыто свои эмоции.
— Ты мне как сын, Киан, я учил тебя быть справедливым и твое поведение — это удар по моим заслугам, я — плохой учитель. Ты меня разочаровываешь.
— Нет, Арим, нет. Ты должен понять, она не моя пара. Она не может мыслить, как я, ты же видел, что она натворила! Она просто пустышка, красивая оболочка.
— Я видел влюбленную женщину, которая спасала своего мужчину и отца своего ребенка так, как она умела. Не одна бы наша женщина и пальцем не пошевелила, пока бы ты умирал. А потом бы просто нашла себе другого мужа, тихо и без лишних сожалений. И ты это прекрасно знаешь. Наш мир совершенен во многом, но мы лишились части эмоций, чтобы спать спокойно по ночам. Кариан и Торр готовы были драться с тобой за обладание твоей женщины. А ты бросил ее одну умирать, как ненужную вещь, которой ты попользовался, но она оказалась неудобной, неправильной, бракованной в твоем понимании.
— Я не бросил ее, она живет в прекрасном доме, дышит самым свежим воздухом, а у соседей она может брать еду, ей даже готовить не нужно самой, они не в чем ей не откажут. У нее есть все, чтобы благополучно выносить ребенка, — Киан тоже кричал, не понимая, почему наставник так ополчился на него.
— Да, но у нее нет твоей любви и нет надежды на будущее. Ты поклялся забрать у матери ребенка! Когда я приехал, чтобы проведать ее после того, как все мы уехали, землянка лежала в полуобморочном состоянии в грязи перед твоим домом! И сколько она там циклов пролежала, я не знаю. А тебе было плевать, что умирает твоя женщина и умирает твой ребенок, валяясь в грязи!
Киан попятился и побледнел, этого просто не могло быть, он дал ей все, чтобы она спокойно жила и вынашивала ребенка. Но Арим был безжалостен.
— Я занес ее в дом, вытер ее грязное тело, переодел в чистую одежду, я поставил ей капельницу. Ты бы видел во что превратилось ее красивое лицо после моего удара. Глаз заплыл, а щека почернела. Я намазал мазью гематому. Я позаботился о ее теле, но ее душа слишком хрупкая и ранимая, чтобы пережить все невзгоды. Она продержалась какое-то недолгое время и сдалась. Киан, мне горько это говорить, но у тебя в руках было солнце, но ты не смог с ним справиться. Она не знает наш мир и это ты должен был ей все объяснить, прежде чем звать жрецов в свой дом. Вы оба виноваты, только расплачивается почему-то только женщина. Ты же знал, какая она эмоциональная. И ты даже не удосужился проверить ее психическое состояние. Мне тяжело, Киан это говорить, но ты не достоин такой нежного и хрупкого создания, как Молия. Я забираю землянку из твоего дома, я сам позабочусь о ней и о ребенке.
Как только слова лэра дошли до сознания жреца, он кинулся на своего учителя, сбивая его с ног.
— Она моя. Только моя. Ты не будешь о ней заботиться.
Моля спала и не слышала, как ломалась мебель, как стулья разбивались о стены, как треснула деревянная столешница. Жрецы дрались как простые мужчины, используя только кулаки и грубую силу. Через пол часа, когда стало ясно, что они в равных условиях и драка не к чему не приведет, Киан протянул руку и помог подняться Ариму с пола.
— Я не смогу тебе отдать, ее, учитель. Я слишком ее люблю, но мое сердце раздирает ненависть. Моя женщина предала мой мир. И я не знаю, что с этим делать. Как она могла сделать такой выбор?
— Но для нее ты — это весь ее мир, и других для нее не существует, пойми же ты, наконец. Она спасала тебя, как ты можешь ее винить в этом?
— Я не знаю. Я просто хотел, чтобы она пожила одна и переосмыслила себя и свои поступки.
— Киан, она уже миллион раз пожалела, что так поступила. Будь в этом уверен. Но она не сможет пережить эту ситуацию в одиночку, груз вины и отчаяния слишком велик для земной девушки. Она не видит своего будущего, она просто не хочет жить.
— Арим, я бы не отправил ее на Землю и не забрал бы у нее ребенка, ты же знаешь, я бы не смог, — Киан ударил кулаком по стене, кровь брызнула на разбитых костях, но он продолжал приносить себе боль, не в силах совладать с собой.
— Остановись, Киан, — лэр перехватил разбитую мужскую руку, — она не знает этого, она верит, что ты сделаешь с ней то, что обещал. Ты убил в ней надежду, жрец, а без надежды, даже призрачной, человек умирает. Ты и сам это знаешь, когда выносишь приговоры преступникам. Все они надеются вернуться домой. И только ради этого стараются выжить. Но мало кто знает, что чаще всего, это билет в один конец, и наша задача чистить генофонд планеты, убирая ненужные элементы. Но мы им этого не говорим. Моля не хочет жить. Я сейчас ей поставил капельницу, она не ела несколько дней, в ней совсем не осталось энергии. Она не протянет долго без посторонней помощи. И если ты не готов жить с ней и заботиться о ней, я заберу ее к себе домой. И это мое твердое решение, — Арим вопросительно посмотрел на
