Двор Ледяных Сердец - Элис Нокс

почти прижалась к нему. – Но если поймаете… обещаю, вы не пожалеете.

Она облизнула губы снова – не торопясь, демонстративно, и жест был настолько откровенным, что я почувствовала, как что-то горячее и злое вспыхнуло в груди.

Ревность.

Острая. Жгучая. Иррациональная. Невыносимая.

Она флиртует с ним. Касается его. Прямо передо мной. Как будто меня нет.

Как будто я невидимая.

Пальцы сжались в кулаки под столом – так сильно, что ногти впились в ладони до боли, что была почти приятной, отвлекающей.

Дыхание сбилось, участилось. Сердце колотилось яростно, болезненно.

Метка на ключице вспыхнула – ярко, жгуче, пульсировала так сильно, что стало трудно дышать.

Уйди от него. Убери руки. Он не твой.

Он…

Мой?

Мысль остановила меня.

С каких пор он мой?

Я ненавижу его. Хочу сбежать. Вернуться домой.

Почему меня злит, что другая его касается?

Но злость не отпускала. Кипела, жгла изнутри, требовала выхода.

Морфрост усмехнулся – холодно, но не грубо, дипломатично.

– Я уже выбрал, за кем буду охотиться, – произнёс он, и взгляд снова скользнул на меня – дольше теперь, многозначительнее, тяжелее.

Девушки проследили за его взглядом.

Увидели меня.

На лицах мелькнуло – удивление, непонимание, лёгкое презрение, недоверие.

– Смертная? – переспросила зеленоглазая, и голос стал острее, холоднее, с нотками насмешки. – Вы будете охотиться за… человеком?

Слово прозвучало как оскорбление. Как ругательство.

– Да, – ответил он просто, без объяснений, без извинений.

Девушка в золотом фыркнула – тихо, но я услышала. Презрительно, пренебрежительно.

– Какая… экзотика, – протянула она, и в слове прозвучала насмешка, издёвка. – Ну, удачи, Ваше Величество. Надеюсь, она хотя бы умеет бегать. – Усмехнулась. – Люди такие… хрупкие. Медленные. Наверное, поймаете за пару минут. Скучно.

Вторая хихикнула – тихо, зло.

– Может, вам стоит дать ей фору? Часа два? – Она повернулась ко мне, окинула взглядом – оценивающим, презрительным. – Хотя даже это не поможет, правда, дорогая?

Они засмеялись – обе, звонко, кокетливо, повернулись и ушли, покачивая бёдрами, шёлк шуршал, волосы развевались.

Головы склонились друг к другу – шептались, хихикали, оглядывались через плечо, смотрели на меня, смеялись.

Я сидела, впившись взглядом в стол, и злость кипела так сильно, что руки дрожали.

Экзотика.

Смертная.

Хрупкая.

Медленная.

Как будто я вещь. Игрушка. Курьёз.

Горло сжалось, глаза защипало, но я не дала слезам пролиться.

Не здесь. Не сейчас. Не перед ними.

Рука Морфроста легла на стол – рядом с моей, не касаясь, просто рядом.

– Не обращай внимания, – произнёс он тихо, голос был ровным, но в нём звучало что-то тёплое, утешающее. – Они завидуют.

– Чему? – выдохнула я зло, яростно, не поднимая взгляд. – Тому, что ты пометил человека? Какая честь.

Он повернулся ко мне – неспешно, и в периферии зрения я видела, как напряглись мышцы на его торсе, как узоры заиграли при движении.

– Тому, – сказал он размеренно, и голос стал ниже, серьёзнее, – что ты носишь мои метки. А они – нет. И никогда не будут.

Пауза. Он наклонился ближе, дыхание коснулось моего уха.

– Пять меток, Элиза. Ты понимаешь, что это значит для них? Для всех здесь? – Голос стал тише, интимнее. – Это заявление. Это территория. Это… власть.

Он отстранился, взял бокал, отпил.

– Они могут флиртовать сколько угодно. Могут мечтать. – Усмехнулся холодно. – Но ты – единственная, кого я выбрал. И все это видят.

Я не ответила. Просто смотрела на свою руку – на кружево из инея, что светилось серебром, пульсировало в такт сердцебиению.

Пять. Две осталось.

Две ночи.

И тогда его рука скользнула под стол.

Легла на моё колено.

Я замерла.

Не дыша. Не двигаясь. Мир сузился до точки прикосновения – холодной ладони на моей коже, что проникала сквозь тонкую ткань платья.

Что он делает?

Сердце заколотилось – яростно, болезненно, так громко, что казалось, все услышат.

Пальцы сжались – легко, не больно, просто держали, и холод проник глубже, заставил вздрогнуть, заставил каждую клетку проснуться, откликнуться.

– Расслабься, – прошептал он, не глядя на меня, наклонившись к своему бокалу, делая вид, что пьёт. Голос был спокойным, ровным, будто обсуждал погоду. – Ты слишком напряжена. Все видят, как ты злишься, как ревнуешь.

– Я не… – начала я, но голос сел, застрял в горле.

Его рука скользнула выше – чуть-чуть, на дюйм, размеренно, к середине бедра.

Пальцы сжались сильнее.

Я инстинктивно сжала бёдра – резко, крепко, мышцы напряглись до дрожи, пытаясь остановить его руку, не дать ей подняться выше, заблокировать путь.

– Морфрост, – выдохнула я сквозь стиснутые зубы, наклоняясь к нему, голос был тихим, яростным, дрожащим. – Убери. Руку. Сейчас же.

Он повернул голову – неспешно, посмотрел на меня.

В глазах плясали искры – насмешка, вызов, что-то тёмное и возбуждённое.

– Или что? – прошептал он, и губы изогнулись в усмешке.

– Или я отрежу её, – прошипела я, и пальцы сжались в кулак на столе так сильно, что ногти оставили полумесяцы. – Прямо здесь. При всех. Клянусь богами. Найду нож и отрежу по локоть.

Он рассмеялся – тихо, почти беззвучно, но я видела, как задрожали плечи, как блеснули зубы.

– Попробуй, – выдохнул он, наклоняясь ближе, дыхание коснулось моего уха – холодное, обжигающее. – Будет зрелищно. Все посмотрят. Верена устроит овации.

Пальцы под столом надавили – чуть сильнее, испытывающе, пытаясь раздвинуть мои сжатые бёдра.

Я напрягла мышцы ещё сильнее – до боли, до дрожи, заблокировала полностью.

Не пройдёшь. Не здесь. Не при всех.

– Упрямая, – прошептал он, и в голосе прозвучало восхищение, смешанное с раздражением. – Очень упрямая.

– Предупреждала, – процедила я.

Он усмехнулся, отстранился, взял бокал, отпил – размеренно, спокойно.

Рука под столом не двигалась. Просто лежала там – между моих сжатых бёдер, застряла, не могла ни подняться, ни уйти.

И я чувствовала её. Каждый миллиметр. Холод, что проникал сквозь ткань. Пульс, что бился в его пальцах. Силу, что дремала, ждала момента, когда я ослаблю хватку.

Сколько я продержусь?

Мышцы уже начали болеть, дрожать от перенапряжения.

– Ваше Величество!

Голос справа – мужской, весёлый, громкий.

Я вздрогнула, голова резко повернулась.

Фейри приближался – высокий, широкоплечий, в красном камзоле, расшитом золотом. Волосы рыжие, собраны в хвост, борода аккуратно подстрижена. Глаза янтарные, блестели от выпитого вина. В руке – бокал, что плескался при ходьбе.

Он остановился перед нашим столом, покачнулся слегка, поклонился – не глубоко, фамильярно.

– Король Зимы! Какая честь! – Он рассмеялся, хлопнул себя по бедру. – Сто лет не виделись! Как поживаете?

Морфрост повернулся к нему – спокойно, вежливо, лицо не изменилось.

Рука под столом не шевельнулась.

– Лорд Фаэрон, – ответил он ровно, голос был холодным, но учтивым. – Рад видеть. Поживаю