Ксения Дорохова
Я невеста дракона? Ну уж нет! Лучше стану злодейкой
План А. «Алый велюр»
Если бы взглядом можно было поджаривать гренки, я бы уже накормила завтраком весь королевский полк.
Я стояла в величественном золотом тронном зале, закованная в корсет. Вокруг меня колыхалось море шифона, шелка и фальшивых улыбок. Двадцать претенденток. Двадцать «лучших роз королевства». И среди них я — как кактус, который случайно попал в оранжерею и очень хочет кого-нибудь уколоть.
— Посмотри на её лицо, — прошептала леди Сесилия, блондинка с глазами испуганной лани и душой голодной акулы. — Она даже не напудрена толком. Говорят, в детстве она лазила по деревьям и воровала яблоки у конюхов.
— Какое кощунство, — отозвалась её подружка, обмахиваясь веером из перьев редкой птицы. — И ЭТО станет нашей королевой? Бедный принц Эрик. Он заслуживает изящества, а не... этого полевого сорняка.
Я скрипнула зубами. «Сорняк» внутри меня очень хотел продемонстрировать леди Сесилии прием «захват за локоть с последующим вывихом», которому меня научил старый мастер фехтования, но вовремя спохватилась. Не сейчас. Сейчас нужно держать лицо.
Двери распахнулись, и вошел он.
Эрик Торн. Принц-дракон. Моё личное проклятие с пятилетнего возраста.
В детстве он был нескладным малым с острыми коленками и вечно шмыгающим носом. Мы искренне ненавидели друг друга. Я называла его «Ящерицей-недомерком» за то, что он боялся прыгать через ручей, а он однажды — я помню это, как вчера! — попытался поджечь подол моего праздничного платья своим первым, еще жиденьким драконьим пламенем. Он мстил мне за то, что я привязала его любимую шпагу к хвосту козы.
Но время — штука несправедливая. Из «ящерицы» вымахал настоящий хищник. Высокий, с плечами такой ширины, что они едва вписывались в дверной проем, и глазами цвета утренней травы. Его мундир сидел на нем так, словно был второй кожей, а каждое движение дышало ленивой, опасной силой.
Эрик шел вдоль строя девиц, и те синхронно падали в реверансы, как колосья под ветром. Когда он дошел до меня, я не шелохнулась.
— Леди Элоиза, — его голос стал глубже, в нем вибрировал рокот, от которого у нормальных женщин подкашивались ноги. У меня же только задергался глаз. — Вы выглядите...задиристо.
— Ваше Высочество, — я выдавила улыбку, которая больше походила на оскал. — Готовлюсь к отбору. Отбор — дело серьезное.
Он наклонился чуть ближе, так что я почувствовала запах сандала и грозы.
— Можешь не стараться, Элли. Ты же знаешь — бумаги подписаны.
— Вот именно поэтому я и буду стараться больше всех, — прошипела я.
Весь этот Отбор был величайшей аферой века. Мой отец, герцог Вальерский, и король Торн были старыми собутыльниками и союзниками. Они решили объединить земли еще тогда, когда мы с Эриком дрались за право обладать деревянной лошадкой.
Свадьба состоялась через две недели после того «смотра». Это было грандиозно, пафосно и невыносимо долго. Пятьсот гостей, сорок видов горячего и клятвы, которые Эрик произносил с таким видом, будто он не жениться, а принимает капитуляцию вражеской армии.
— Теперь ты официально моя жена, — сказал он, когда мы, наконец, покинули столицу и направились в его родовое поместье «Крыло дракона». — Можешь расслабиться.
— О, я только начинаю, Эрик, — ответила я, глядя в окно кареты на удаляющиеся огни города. — Ты еще пожалеешь, что не выбрал ту Сесилию. Она хотя бы просто наивная, а я — твой личный кошмар.
Поместье оказалось огромным, мрачным и до тошноты аристократичным. Всюду серый камень, тяжелые гобелены с изображением великих предков и бесконечные коридоры.
Эрик тут же обосновался в своем кабинете. Это была его крепость: дубовые панели, запах старой кожи и идеальный порядок. Он всегда был занудой. В детстве он раскладывал свои оловянные солдатики по росту.
«Ну что ж, дорогой муж, — подумала я, пробираясь в его кабинет в первую ночь нашего «счастливого» брака, — пора добавить этому склепу немного жизни».
Я знала, что Эрик ненавидит красный цвет. Он считал его вульгарным, кричащим и «недостойным истинного дракона». А еще он был помешан на чистоте.
Я заранее договорилась с одним из подкупленных конюхов, и он пронес мне три огромных ведра густой, масляной краски цвета «алый велюр».
— Сейчас мы устроим здесь праздник, — прошептала я, скидывая шелковый халат и оставаясь в старой сорочке, которую не жалко выбросить.
Работа закипела. Я не просто красила — я творила месть. Первая порция краски отправилась на его белоснежные шторы. Тяжелая ткань впитывала пигмент, становясь похожей на реквизит из дешевого театра ужасов. Затем настал черед стола. Я мазала густо, от души, оставляя липкие разводы на столешнице, где еще вчера лежали важные государственные указы.
— Слишком блекло, — пробормотала я и, взобравшись на стремянку, принялась за потолок.
Через два часа кабинет было не узнать. Красными были стены, красными были ножки кресел, даже бюст его великого прадеда теперь был покрашен. Последним штрихом стало огромное, кособокое сердце на главной стене, внутри которого я размашисто вывела: «ЯЩЕРИЦА».
Я вернулась в свою спальню, отмывая руки керосином и предвкушая завтрашний триумф. Завтра он взорвется. Он вышвырнет меня в дальнее поместье, где нет правил, нет этикета и, самое главное, нет его.
Утром я специально спустилась к завтраку попозже, ожидая застать в доме переполох, крики слуг и, возможно, вызванную стражу. Но в столовой царила подозрительная тишина.
Эрик сидел во главе стола и спокойно читал газету. Завидев меня, он отложил её и улыбнулся. Улыбнулся!
— Доброе утро, Элли. Ты сегодня поздно.
— Доброе... — я осторожно присела на край стула. — Ты уже был в кабинете?
— О да! — его глаза блеснули зелёным. — Я как раз хотел обсудить это с тобой. Это... удивительно.
Я замерла с ложкой в руке.
— Удивительно? Это чудовищно! Это же красный, Эрик! Ты же говорил, что от него у тебя мигрень.
— Видимо, я ошибался, — он поднялся и подошел ко мне, опираясь руками о стол и нависая сверху. — Знаешь, я вошел туда и сначала опешил. Но потом... я почувствовал такую энергию! Красный — это же цвет огня. Моего огня. Слуги шепчутся, что ты так тонко прочувствовала мою драконью суть. Они в восторге от твоей преданности семейным идеалам.
— Преданности?! — я едва не поперхнулась.
— И это сердце... — он понизил голос до лёгкого шепота. — Подпись «Ящерица» — это так трогательно. Напоминает о наших общих истоках. Я велел магам наложить на краску заклинание вечности. Теперь этот декор останется с нами навсегда. Как
