Измена. Босс не отпустит - Рика Ром
— Тебе нужно его найти, встретиться, поговорить.
— Зачем?
Резонный вопрос. И ответа на него нет.
— А затем, что вы родственники. Пускай твой отец был… не очень порядочным человеком, но он твоя плоть и кровь. Тебе уже тридцать пять Леон, а ему всего двадцать четыре. Ты старше и мудрее.
— Я ненавижу своего отца, Стась. Хочу вырыть из могилы и заново туда закопать.
Леон сжимает кулак и он белеет. Я кладу поверх него свою ладонь и постепенно пальцы расслабляются.
— Твой отец давно получил по заслугам. Умер практически в одиночестве, не зная, что такое любовь детей и тепло семьи. Сейчас тебе нужно думать о настоящем и будущем. Решить проблему с Катериной, которая из — за неразделенной любви, отчаяния и душевной боли, чуть не отправила тебя на тот свет. В отместку за прошлое. Она обезумевшая женщина, совершающая ужасные поступки.
— Ты точно психолог.
Мы оба криво улыбаемся. В горький момент находится минутка единения.
— Скоро всё закончится. Катерина окажется за решеткой, и мы с тобой сможем полностью посвятить себя ребенку.
— Мы?
Вена на шее Леона пульсирует. Белый воротничок рубашки, чуть скрывает ее беспощадное биение.
— Не в том смысле. Даже порознь, мы должны быть самыми любящими родителями.
Гитарные ритмы перекликаются со звуками саксофона. Невидимые бабочки — мечты кружат над нашими головами.
И нам есть о чем мечтать. О спокойной жизни без передряг и стрессов. О бизнесе, который идет в гору и не иначе. О здоровом, сильном малыше.
Но «нас» как частицы в пространстве не будет. И здесь ни один волшебник не поможет.
— Ты веришь в то, что говоришь? Я нет.
Леон со звоном ставит чашку на белое блюдце и встает. Пиджак трещит на его бицепсах. Надев пальто, Лакницкий выжидающе смотрит на меня.
— Уходим?
— Да.
Я тоже одеваюсь. С грустью взглянув на аппетитный малиновый мильфей, следую за Леоном на выход.
Крупные хлопья снега покрывают все выступы и углы. Валит с пугающей интенсивностью. Утром будет не протолкнуться на дороге, а город станет точной копией того, что заключен в сувенирный шарик. Если растрясти, снегопад будет длиться вечно…
— Стася!
Рык Леона вырывает из фантазий. Я и правда в них надолго теряюсь.
— Прости, уже иду.
На крыше Мерседеса трехсантиметровый снежный покров. Открыв дверь, ныряю в салон и прячу руки меж коленей. Холодает. Ночью температура опустится еще ниже.
— Скоро Новый год. — Вдруг заключает Леон, растирая озябшие ладони.
— Я совсем о нем забыла.
— Отметим вместе? Прощальный праздник в домике у озера.
— Я подумаю.
— У тебя не так много времени.
— Ты что — то не договариваешь?
— Нет, я всё тебе сказал.
ГЛАВА 33
Мы просыпаемся там, где всё начинается. В нашей квартире. Сколько всего случилось в этих стенах…
Но ссор не было никогда.
Островок мира и покоя, в котором теперь холоднее, чем в тундре.
— Я приготовил кофе. — Леон стучится в дверь и не уходит, пока я не отвечаю. Мне не хочется встречать утро в его компании. Он мне не противен, просто сердце рядом с ним бьется в удвоенном темпе.
Я присоединяюсь к нему спустя десять минут. Именно столько мне требуется для взятия себя в руки.
Леон стоит перед кухонным островком и смотрит в ноутбук. Надкушенное яблоко на крышке мелькает с завидной периодичностью. Я направляюсь к кофеварке, наливаю полную кружку кофе и аккуратно заглядываю через его плечо в экран.
— Она была очень красивой. А сейчас изюм.
Моя заметка заставляет Леона обернуться.
— Годы никого не красят. Ее тем более.
— Хм.
Высокий табурет поблизости принимает мой вес. Леон переводит взгляд с меня на интересное чтиво и опять выпадает из реальности. Я не спеша наслаждаюсь горячим напитком. Врач говорит мне лучше пить зеленый чай, но одна чашка в день не навредит. По крайней мере, я в это верю.
Мой телефон оживает в спальне. Слышу характерный звук даже на таком приличном расстоянии. Иду взглянуть, кому не спится в восемь часов. На ходу пригубляю кофе и размышляю о Катерине. Столько лет растить в себе ненависть, холить ее и лелеять. И однажды пойти на преступление. Целенаправленно травить человека это же преступление?
Любовь порой, настоящая трагедия. Даже Шекспир не смог бы передать всю палитру красок и изложить в своих пьесах. Дикая, расчетливая, циничная, эгоистичная любовь губит мгновенно. Тысячи женщин в разной степени переживают ее по — своему. Мне везет, я никогда никого безответно не любила. Никогда не испытывала желания отомстить.
Алина и Леон?
Здесь всё просто. Мое сердце разбивается в тот самый день и если найдется мужчина, которого я смогу полюбить, то в сердце все равно останется тоненькая трещинка. Напоминание о сильнейшей боли.
И месть не моя стезя. Мне проще уйти и забыть. Вырвать лист с корнем, а не пытаться замазать, заклеить грязь.
Катерина другая. Она варится в мазуте изо дня в день и выбирает идеальный момент для приведения коварного плана в действие. Я беременная, с Леоном развод. Лучше не придумаешь. Звезды сходятся в одной точке. Но она не учитывает одного важного фактора — мы не дураки. Далеко нет.
И у нас есть Архип. Для него не существует невозможного. Боюсь, если когда — нибудь у них с Даной случится разлад, ее ждет участь Катерины. Слежка, съемка скрытыми камерами и давление со всех сторон.
— Алло, — отвечаю — таки на звонок, после черед посланий от Инги. — Да, я смогу с вами встретиться в офисе через час.
— С кем встречаешься?
Леон за спиной. Не нужно быть медиумом.
— С Романовой. Последние детали и попрощаемся.
Тяжелые шаги настигают меня внезапно. Мятное дыхание колышет волосы на затылке. Леон кладет руки мне на талию и мой шелковый халатик шелестит.
— Я не хочу, чтобы ты ездила в офис. Мне нужно отлучиться днем. Оставлять тебя одну не могу.
Шершавые ладони скользят к моему животу. Малыш тут же пробуждается. Мягкие волны разливаются внутри меня.
— Он проснулся? — Леон наклоняется и щекочет губами мою шею.
Я лишь согласно киваю, обездвиженная его нежностью.
— Почувствовал папку рядом.
— Я бы переоделась, Леон…
Развязывает пояс и раскрывает полы халата. Малыш успокаивается, а Леон подбирается к моей груди и еще теснее прижимается ко мне сзади.
— Я помогу тебе.
Оставляет меня в одной тонкой сорочке. Я немею. Попутно теряю силу, волю и смелость. Леон разворачивает меня к себе и прежде чем поцеловать, избавляет от последней преграды. Я обнажена полностью. Хмельной
