Зачет по личному делу 1 - Мари Скай
Но жизнь за пределами спальни не исчезла. Она ждала за дверью, терпеливая, как хищник, принюхиваясь к нашей беспечности. И сегодня она напомнила о себе.
— Алина Валерьевна, можно вас на минуту?
Голос декана прозвучал из динамика домофона так внезапно, что я едва не выронила стопку методичек. Я только зашла в универ после лекции, чувствуя себя на удивление расслабленно. Мои пальцы всё ещё помнили хватку Марка, на коже под одеждой алели следы от губ Дениса, а в ушах звучал хриплый смех Артёма. Я замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица, оставляя после себя ватную пустоту.
— Да, конечно, Сергей Иванович.
Собственный голос прозвучал чужеродно — слишком бодро, слишком громко для той паники, что скреблась в груди.
В кабинете декана пахло кофе, дорогим табаком и старыми книгами — запах устоявшегося порядка, от которого меня замутило. Сергей Иванович сидел за массивным столом, медленно перебирая бумаги, словно взвешивая каждую. Когда я вошла, он поднял голову, и его взгляд — спокойный, изучающий — вонзился мне в позвоночник.
— Присаживайтесь.
Я села на краешек стула напротив, положив руки на колени, чтобы скрыть дрожь. Пальцы вцепились в ткань юбки так сильно, что побелели суставы.
— У нас тут возникли некоторые… разговоры, — начал декан осторожно, откладывая бумаги в сторону. — Касательно ваших отношений со студентами.
Сердце рухнуло куда-то в пятки, разбиваясь о ребра. В ушах зашумело. Разговоры. Уже разговоры. Я сглотнула вязкую слюну, стараясь, чтобы лицо не выдало ужаса.
— Какие отношения? — спросила я, и голос, к моему удивлению, прозвучал ровно, почти удивленно.
— Северцев, Романов и Соболев, — перечислил он, и каждое имя падало на стол гирей. — Трое студентов вашей группы. Говорят, вы проводите с ними много времени вне занятий. Совместные поездки, поздние встречи. — Он сделал паузу. — Я бы сказал, это выходит за рамки стандартного кураторства.
— Кто говорит? — спросила я, понимая, что это вопрос-ловушка, но остановиться не могла.
— Это не важно. Важно то, что это правда?
Я молчала секунду. Может, две. Время растянулось, как резина. Я смотрела на переносицу декана, чтобы не встретиться с ним глазами, и лихорадочно прокручивала в голове варианты. Отрицать всё. Упирать на профессионализм. Не дать ему усомниться.
Потом я выдохнула. Медленно, контролируя диафрагму.
— Я не сплю со студентами, Сергей Иванович, — сказала я, чеканя каждое слово. — И никогда не позволю себе непрофессионального поведения.
Полуправда. Самая опасная ложь. Я действительно не спала со студентами. Я спала с ними — с Артёмом, Марком, Денисом — с тремя мужчинами, которые по воле случая значились в моей группе. Но это было не «непрофессиональное поведение». Это была жизнь. Это была потребность. Это было то, от кчего я не хотела отказываться.
Декан смотрел на меня долго, изучающе. Мне казалось, он видит меня насквозь — видит следы их пальцев на моей коже, слышит эхо наших стонов в стенах моей квартиры. Но он просто кивнул.
— Я надеюсь на это, Алина Валерьевна. Вы хороший преподаватель, и я не хочу терять вас. Но если до меня дойдут подтверждённые слухи…
— Не дойдут, — перебила я, понимая, что это наглость, но сил играть в вежливость уже не было. — Можете быть спокойны.
Я встала и вышла из кабинета, стараясь не бежать. Но стоило тяжелой дубовой двери закрыться за мной, как ноги подкосились. Я прислонилась к холодной стене, прижимаясь лопатками к штукатурке, и пыталась отдышаться. В коридоре было пусто, но мне казалось, что за каждым углом прячутся глаза.
Кто-то видел. Кто-то говорил. Кто-то хочет уничтожить меня. Или уничтожить их.
Я нашла их в спортзале. Сразу после пары, когда коридоры опустели. Артём отрабатывал удары на груше, и каждый удар звучал выстрелом в тишине. Марк и Денис сидели на скамейке, склонившись над телефоном Дениса. Когда я вошла, они подняли головы, и напряжение, повисшее в воздухе, стало физически осязаемым.
— Что случилось? — Марк вскочил первым. Он всегда был самым быстрым на чтение эмоций. Его глаза скользнули по моему лицу, и я увидела, как в них зажигается опасный огонь.
— Декан вызывал, — сказала я, прислоняясь к дверному косяку, потому что ноги всё ещё не слушались. — Кто-то донёс о наших… отношениях.
Тишина повисла в спортзале. Даже Артём перестал бить грушу. Кожаная обивка медленно качнулась в последний раз и замерла. Трое парней смотрели на меня, и в этот момент они были похожи не на студентов, а на стаю молодых хищников, почуявших опасность.
— Кто? — спросил Артём глухо. Он повернулся к нам, и его руки, всё ещё обмотанные бинтами, сжались в кулаки.
— Не знаю. Он не сказал. Но кто-то видел нас. Или слышал. Или догадался.
— Катя, — выдохнул Денис, и в этом выдохе не было сомнений. — Точно она.
Я перевела взгляд на него. Он сидел, подавшись вперёд, с таким выражением лица, будто уже прокручивал в голове сценарий разборки.
— Почему ты так думаешь?
— Она сохнет по Марку уже полгода, — Денис кивнул в сторону Марка, который стоял, скрестив руки на груди. — Подкатывала, дарила подарки, ждала после пар. А тут он… — Денис запнулся, подбирая слова, — … занят. И не с ней. Она могла заметить. Или подслушать. Она вертится возле универа постоянно, как шпион.
Марк выругался сквозь зубы. Коротко, зло, одним словом.
— Я разберусь.
— Нет, — я схватила его за руку, чувствуя под пальцами твердые мышцы предплечья. — Ничего не делай. Ты слышишь? Не привлекай внимания. Не говори с ней, не угрожай, не выясняй отношения. Мы должны быть осторожнее.
— Осторожнее? — переспросил он, и в его голосе зазвенел металл. — Ты предлагаешь нам перестать встречаться?
— Я предлагаю не светиться, — сказала я, повышая голос, чтобы перекрыть его агрессию. — Не приезжать всей толпой к моему подъезду. Не сидеть на первом ряду и не сверлить меня взглядами всю лекцию. Не оставлять засосов там, где их увидят. — Я перевела дыхание. — Мы стали слишком беспечными. Думали, что нас никто не заметит, если мы сами будем верить, что всё
