Зачет по личному делу 1 - Мари Скай

Денис тут же лёг сверху, вошёл в меня плавно, почти нежно, но его глаза горели. Он двигался медленно, глядя в самую душу, и от этого пронзительного взгляда у меня внутри всё переворачивалось и плавилось.

— Я хочу, чтобы ты кончила, — шептал он ритмично, в такт толчкам. — Только для меня. Прямо сейчас. Давай, Алина, я вижу, как ты близко…

И я кончила. Под его неотрывным взглядом, под его медленными, глубокими толчками, которые, казалось, достигали самого центра моего существа. Волна накрыла с головой, разбиваясь на миллионы искр, вымывая последние остатки страхов и глупых сомнений.

Он кончил следом, выгибаясь и зарываясь лицом в мою шею, горячо и обильно изливаясь в меня.

Мы лежали вповалку, тяжело, прерывисто дыша. Я — в центре, разбитая, опустошённая, но абсолютно, невероятно счастливая.

— Мы любим тебя, — вдруг тихо сказал Денис в наступившей тишине.

Я замерла.

— Что?

— Я сказал, что мы любим тебя, — повторил он твёрже. — Я — точно люблю.

— Я тоже, — эхом отозвался Марк, гладя меня по животу. — Не знаю, как это правильно назвать, но это точно оно. Любовь.

Артём ничего не сказал. Он просто повернулся и прижался сухими, горячими губами к моему плечу, к тому месту, где пульсировала жилка. Это было красноречивее всех слов.

Я лежала и смотрела в потолок, по которому плясали блики от уличных фонарей. Слёзы снова текли по щекам — снова, в который раз за этот бесконечный день. Но это были другие слёзы. Слёзы невероятного, оглушительного облегчения и счастья.

— Я вас тоже, — прошептала я в темноту. — Кажется, я вас тоже очень люблю.

И это было чистейшей правдой.

Мы уснули под утро, переплетённые руками и ногами, словно боялись, что если отпустим друг друга, то всё исчезнет. Я — в центре, как и всегда в последнее время, окружённая их теплом, их ровным дыханием, их любовью.

А утром я проснулась оттого, что кто-то настойчиво, но нежно гладил меня между ног, заставляя тело отзываться ещё до полного пробуждения.

— Доброе утро, — прошептал Артём, глядя на меня своими тёмными глазами. — Я соскучился.

— Ты с ума сошёл? — простонала я в подушку, чувствуя, как внутри разгорается ответный огонь. — Мы же только три часа назад… уснули…

— Три часа — это очень много, — ответил он с убийственной серьёзностью, продолжая свои ласки. — Я хочу тебя снова. Прямо сейчас.

Он вошёл в меня медленно, осторожно, давая привыкнуть, хотя я была всё ещё влажной и готовой после ночи.

Рядом завозились Марк и Денис. Открыли сонные глаза, увидели нас и довольно, по-кошачьи улыбнулись.

— Опять ты первый, — проворчал Денис сонно, но беззлобно. — Вечно тебе, Артём, больше всех надо.

— Я просто люблю её сильнее, — усмехнулся Артём уголком губ, продолжая двигаться во мне.

— А вот это мы ещё посмотрим, — Марк мгновенно включился в игру, подполз с другой стороны и начал целовать мою грудь, подразнивая затвердевшие соски.

Денис не отставал — он гладил мои разведённые бёдра, покусывал чувствительную кожу с внутренней стороны колена, спускаясь всё выше.

Я лежала и таяла. Второй раз за это короткое утро меня накрывало волной неудержимого удовольствия. Артём двигался ритмично, сильно, глубоко, и я чувствовала, как приближается разрядка.

— Да… — застонала я, запрокидывая голову. — Да, Артём, ещё…

— Кончай, — приказал он хрипло, ускоряя темп. — Кончай для меня. На мой член.

Я послушалась. Волна накрыла с головой, выгибая тело дугой, вырывая гортанный крик из самой глубины души. Артём кончил следом, с глухим рыком впиваясь зубами мне в плечо, чтобы заглушить собственный стон.

Мы замерли на долю секунды в полной невесомости. А потом Марк, не давая мне опомниться, перевернул меня на живот и вошёл сзади, одним плавным, но властным движением.

— Теперь моя очередь, — прорычал он мне на ухо, сжимая мои ягодицы. — И я предупреждаю сразу: сегодня я буду долго.

Он сдержал своё обещание. Он брал меня долго, изнурительно сладко, смакуя каждое движение, каждую мою дрожь. Денис сидел у изголовья, и я послушно брала его в рот, пока Марк вбивался в меня сзади, заставляя сходить с ума от переизбытка ощущений. Артём отдыхал рядом, но его рука постоянно гладила мою спину, не давая забыть, что он тоже здесь, с нами.

Мы кончили все вместе. В который раз за эту бесконечную, сошедшую с ума ночь. В который раз за эту начавшуюся прекрасным утром жизнь.

А потом мы просто лежали, обессиленные и счастливые, и смотрели, как в окно медленно, нехотя вползает рассвет нового дня.

— Сегодня воскресенье, — мечтательно протянул Денис, поглаживая мои волосы. — Никуда не надо. Ни в универ, никуда.

— Значит, — довольно улыбнулся Марк, прижимая меня к себе крепче, — у нас снова целый день впереди.

— И целая ночь, — добавил Артём, целуя моё плечо.

— И вся жизнь, — прошептала я так тихо, что они могли не услышать.

Но они услышали. Три пары глаз посмотрели на меня. И три пары губ одновременно растянулись в счастливой, усталой улыбке.

— И вся жизнь, — эхом, словно клятву, отозвались они в унисон.

Мы не знали, что ждёт нас впереди. Не знали, как на это посмотрят в университете, что скажут их родители, как мы будем жить дальше, как выпутаемся из этого клубка страсти, нежности и запретов. Но в то утро, в то воскресное, пахнущее любовью и сексом утро, всё это было абсолютно неважно.

Важны были только мы. Четверо. Вместе. Одно целое на четверых.

И это было чертовски, невероятно, ослепительно прекрасно.

Глава 10

Месяц спустя я перестала задавать себе вопросы.

Не потому, что нашла на них ответы. А потому, что поняла: их просто не существует. Вопросы повисли в воздухе, как та самая тишина между нами, тяжелая, наполненная чужими ударами сердец, когда мы засыпали вчетвером на моей узкой кровати, переплетенные телами.

Как мы живём? Почему они всё ещё здесь? Что будет, когда их родители узнают? Когда узнает декан?

Вопросы оставались без ответов, рассыпаясь в прах, стоило Артёму прикусить мочку моего уха, или Денису провести ладонью по внутренней стороне бедра, или Марку посмотреть на меня с задней парты тем взглядом, от которого у меня подкашивались колени. Я просто перестала