За гранью дружбы - Сэлли Собер
— Ты уверена? — спрашиваю хрипло, в последний раз давая ей шанс передумать.
— Да, — отвечает твёрдо, без колебаний. — С тобой — да.
Целую ключицы, покрытые россыпью безумно красивых веснушек. Меня переполняет такое счастье, такая радость, возбуждение, что голова идёт кругом. Цепляю лямки лифчика и тяну вниз, стягивая бюст на живот.
Взгляду открываются её пышные груди, и это лучшее из всего, что я вообще видел. Они идеальны — округлые, с розовыми сосками, чуть подрагивающими от прерывистого дыхания Руси.
Не могу удержаться — провожу пальцами по внутренней стороне груди, едва касаясь, дразня. Руся выдыхает резко, выгибается навстречу прикосновению.
— Мэт… — шепчет, и в этом звуке — мольба, разрешение, приглашение.
Наклоняюсь и целую сначала одну грудь, потом другую — сначала нежно, почти благоговейно, затем чуть сильнее, втягивая сосок в рот. Руся стонет, её пальцы смыкаются на моём затылке, то притягивают ближе, то слегка отталкивают — будто она сама не может решить, чего хочет больше.
— Ты такая красивая, — бормочу, поднимая взгляд.
Она улыбается — чуть дрожаще, но в этой улыбке столько доверия, столько открытости, что внутри всё сжимается.
— И ты… — выдыхает она. — Не останавливайся.
Я снова целую её — глубоко, жадно, одновременно скользя рукой вниз по животу, бёдрам. Пальцы задевают кромку мокрого белья, и Руся резко вдыхает, прижимается ко мне ещё теснее.
— Точно уверена? — уточняю, хотя голос уже хриплый, а самообладание висит на волоске. — Мы можем остановиться. Можем просто полежать, отдышаться…
— Нет, — она качает головой, смотрит прямо в глаза. — Не хочу останавливаться...
Эти слова обрушиваются на меня, как волна. Я больше не сдерживаюсь — одним движением стягиваю с неё остатки белья, одновременно избавляясь от своих мокрых боксеров.
Руся на мгновение замирает, разглядывает меня — и в её взгляде нет ни капли страха или сомнения. Только желание. Жажда. Доверие.
Поцелуями спускаюсь по плоскому животику, ныряю головой между бёдер и накрываю ртом розовые лепестки, влажные от её соков.
Руся резко выдыхает, её пальцы тут же цепляют мои короткие волосы — не толкают, не направляют, а словно ищут опору. Бёдра чуть подрагивают, она пытается податься навстречу, но я мягко удерживаю их руками, продолжая ласкать — то едва касаясь, то углубляя движения, изучая, как отзывается её тело.
Я продолжаю, чувствуя, как она всё сильнее напрягается, как дрожь становится чаще, а стоны — громче. И когда Руся вдруг резко выдыхает и замирает на долю секунды перед тем, как волна наслаждения накрывает её целиком, я наконец поднимаюсь выше, чтобы поймать этот момент глазами.
Её лицо искажено не болью — экстазом. Ресницы трепещут, губы приоткрыты, щёки пылают. Она дрожит всем телом, а я просто любуюсь — впитываю каждую деталь, чтобы навсегда запомнить этот миг.
Через мгновение она приподнимается на локтях, толкает меня в спину, и забирается верхом, властно оглядывая моё лицо.
— Нужно использовать меня, пока я не отошла... — Хрипит, краснея, и спускается вниз.
— Но я не хочу тебя испо... Ооо... — Мой пылающий от желания член оказывается в её неумелых ручках, и через секунду уже проскальзывает между пухлых губок.
Она запихивает его поглубже, давится, и поднимает на меня полный смущения взгляд.
— Аккуратнее, рысёнок, не спеши... — Трогаю её подбородок, поднявшись на локтях. — Вверх-вниз, бери сколько можешь... Ох... — Проводит рукой по стволу. — Да... Отлично... Да... И старайся не задевать зу...бами...
Руся кивает, сосредотачивается — её движения сначала неуверенные, чуть судорожные, но с каждым движением становятся плавнее. Она опирается руками о мою грудь, слегка прогибается, и я вижу, как на её лице отражается целая гамма чувств: смущение, любопытство, нарастающее удовольствие.
— Так? — шепчет, чуть покачиваясь.
— Да, — выдыхаю, сжимая кулаки, чтобы не схватить её, не взять всё в свои руки. — Именно так.
Она закрывает глаза, прислушивается к ощущениям — и вдруг её движения становятся увереннее. Она начинает двигаться в собственном ритме: то медленно, почти лениво, то чуть быстрее, с тихим стоном на губах.
Меня охватывает такая сладкая волна, что ноги немеют по самое колено. Дышать становится практически невозможно, низ живота скручивается от спазма, и я не сдерживаю себя, изливаясь малышке на проворливый язычок.
Такого исхода я не мог представить себе в самых смелых фантазиях. Руся. Передо мной. На коленях. Если я сейчас не умру от того, что вижу, то это точно будет лучшим днём в моей жизни.
Глава 14. Раздрай
Руслана.
Сердце тарабанит так, что заложило уши. Кажется, я даже мыслей своих не слышу, так сильно оно выстукивает ритм моих новых ощущений.
Я лежу на тёплом песке, смотрю в небо — оно такое глубокое, синее, с лёгкими перистыми облаками, будто нарисованными кистью мастера. Рядом — он. Мэт. Его рука всё ещё лежит на моей талии, пальцы слегка поглаживают кожу, и от каждого прикосновения по телу пробегает волна мурашек.
Перевожу взгляд на него — и внутри всё переворачивается. Он смотрит на меня так… будто видит впервые, но в то же время — будто знает всю мою жизнь, каждую мысль, каждое сомнение. В его глазах — тепло, нежность и что-то ещё, от чего перехватывает дыхание.
— Русь... - произносит, и моё имя на его губах звучит по-новому. Мягко, бережно, почти благоговейно. — Ты теперь убежишь в лес и будешь меня ненавидеть?
Я ничего не отвечаю, продолжая смотреть вверх, будто статуя. Из глаз, по щекам медленно текут слёзы. Сознание. Оно возвращается ко мне. И я чувствую себя... грязной. Распутной, безнравственной, гадкой.
Мэт замечает слёзы — его лицо мгновенно меняется. Он приподнимается на локте, осторожно берёт моё лицо в ладони, заставляет посмотреть на себя.
Я качаю головой, отворачиваюсь, утыкаюсь взглядом в песок. Слёзы капают на колени, оставляя тёмные пятна. Внутри — вихрь противоречивых чувств: стыд жжёт грудь, а где-то глубоко отзывается эхо пережитого наслаждения, будто насмехаясь надо мной.
Нащупываю футболку и надеваю на голое тело.
Молчу. Сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Физическая боль хоть немного отвлекает от той, что разрывает изнутри.
— Может, я был слишком настойчив? — в его голосе слышится искреннее беспокойство. — Или не учёл чего-то? Руся, пожалуйста, дай мне понять, что происходит в твоей голове.
Но я не могу. Слова застревают в горле колючим комом. Вместо ответа лишь ещё сильнее сжимаюсь, обхватываю себя руками, словно пытаюсь спрятаться, отгородиться от всего
