Филиппа Грегори - Алая королева

Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 124

В ту ночь мы услышали о первом мятеже. Он начался не ко времени — слишком рано. Сначала восстали жители Кента; они устремились в Лондон, призывая герцога Бекингема занять королевский трон. Затем за оружие взялось все графство Суссекс, полагая, что действовать нужно незамедлительно; следом за Суссексом поднялся и Гемпшир. Эти волнения были подобны лесному пожару, когда огонь быстро перескакивает с одного дерева на другое. Томас Хауард, самый верный из полководцев Ричарда, этот новенький, с иголочки, герцог Норфолкский, со своими войсками покинул Лондон по западной дороге и вскоре занял Гилдфорд, успешно подавляя очаги восстания к западу и востоку от столицы и удерживая мятежников в пределах их графств; однако на большее он оказался неспособен и слал королю отчаянные предупреждения о том, что и южные графства готовы подняться под флагом королевы Елизаветы и ее сыновей, принцев, находящихся в Тауэре.

Ричард недаром был закален в боях за власть Йорков; он со своей небольшой армией сразу же направился на юг, заставляя солдат почти без отдыха совершать огромные марш-броски и развивая при этом предельно возможную скорость. Свой временный штаб он устроил в Линкольне, и в каждом графстве объявлял набор в свой отряд, прежде всего, разумеется, там, где его продвижение на юг приветствовали с особой радостью. О предательстве герцога Бекингема ему стало известно, когда из Уэльса прибыли его люди. Они сообщили, что герцог уже на марше, идет на север через уэльские болота, по дороге постоянно пополняя армию, и явно намеревается пересечь Северн поблизости от Глостера или от Тьюксбери, чтобы сразу оказаться в самом сердце Англии. Итак, лучший друг короля Генри Стаффорд тоже оказался предателем и теперь вел свое войско к цели так же гордо, смело и решительно, как действовал когда-то на стороне Ричарда, только теперь выступал против него.

Узнав об измене Бекингема, Ричард побледнел от гнева и крепко стиснул у локтя правую руку, словно уже сжимал в ней меч и хотел лишь, чтобы рука не дрожала, когда он нанесет удар.

— И это человек, у которого есть все основания быть честным по отношению ко мне! — кричал он. — Мой лучший друг как раз и оказался самым отвратительным лжецом! А ведь он имел все, о чем просил. Никогда и ни с кем я не обращался лучше, чем с этим подлым предателем! Предатель, подлый предатель!

Ричард незамедлительно направил своих полномочных представителей в каждое графство и потребовал от жителей соблюдения присяги, а также поддержки — оружием и солдатами. Это был первый и самый мощный кризис за время его недолгого правления. Ричард призывал своих подданных помочь ему, законному монарху; он ждал от них верности — ведь они обещали быть верными не только его покойному брату, но и ему, их новому королю. Тем, кто менее шестнадцати недель назад так радовался восшествию на престол Ричарда Йорка, он заявил: теперь для них настала пора доказать свою преданность, все они должны подчиниться его решению, иначе страна окажется во власти дьявольского союза, созданного предателем Бекингемом, этой ведьмой бывшей королевой Елизаветой и претендентом Генри Тюдором.

Шли проливные дожди; дул сильный северный ветер. Подобная погода была совершенно нехарактерна для сентября, и я подозревала, что тут явно не обошлось без колдовских чар Елизаветы. Моему сыну следовало незамедлительно выйти в море, чтобы прибыть в Англию вовремя: пока число сторонников королевы растет и пока войско Бекингема все еще на марше. Но если уж здесь, на южном побережье Англии, погода была совершенно непригодной для плавания, то страшно было вообразить, что творится у берегов Бретани. Генри должен был приплыть в точно назначенный момент и подхватить знамя из ослабевших рук того, кто победит в первом бою, а затем заставить противника, еще не успевшего оклематься после предыдущей битвы, опять сражаться, но уже с новым врагом. Увы… Я стояла у окна, глядя, как по стеклу безостановочно текут струи воды, как ветер гнет к земле деревья в нашем саду, и отчетливо понимала: Генри не сможет поднять паруса в такую погоду. Этот колдовской ветер с воем несся прямо на юг, ему навстречу, и невозможно было поверить, что в Бретани найдется хоть один шкипер, который осмелится выйти из гавани в открытое море.

На следующий день дождь усилился; уровень воды в реке неуклонно поднимался. Вода уже заливала ступени нашего причала в нижнем конце сада, и команда нашего барка выволокла судно на берег и затащила в сад почти до самого цветника, подальше от бурных вод Темзы; шкипер опасался, что слишком сильное течение может сорвать барк с пристани. Невозможно было представить, чтобы Генри решился выйти в море при такой погоде; и даже если бы ему это удалось, вряд ли он сумел бы переплыть Английский канал и причалить к южному побережью.

Мои многочисленные осведомители, шпионы и прочие участники заговора были просто ошеломлены невероятной свирепостью этих ливней, которые более всего напоминали некое магическое оружие, направленное против нас. Дороги в Лондон стали непроходимыми; было невозможно ни получить, ни послать и самого краткого письма. Из столицы даже в Гилдфорд нельзя было проехать верхом, а по мере того, как вода в реках все больше поднималась, появились вести о наводнениях и затоплениях. Морские приливы были также невероятно высокими; днем и ночью мощный речной поток встречался с мощными приливными волнами в устье Темзы, создавая настоящие водовороты, которые попросту сметали и близлежащие дома, и набережные, и пирсы, и доки. Никто и припомнить не мог такого разгула стихии; никогда еще ливневые дожди, сопровождаемые бешеными ветрами, не продолжались столько дней подряд, никогда еще реки не выходили из берегов по всей Англии одновременно.

А мне даже посоветоваться было не с кем, кроме Господа, да и Его голос я не всегда слышала, словно этот дождь нарочно скрывал от меня Его светлый лик, а ветер уносил прочь Его слова. Вот почему я уже совершенно не сомневалась: дожди и ветер насланы ведьмой! Целыми днями я стояла у окна, наблюдая, как за садовой оградой бешено кипит речная вода, постепенно поднимавшаяся все выше и шаг за шагом захватывавшая территорию нашего сада; вскоре стало казаться, будто даже деревья в саду в ужасе воздевают к небесам свои руки-ветви и взывают о помощи. Когда ко мне подходила какая-нибудь моя фрейлина, или же в дверь осторожно скребся доктор Льюис, или же просил аудиенции кто-то из лондонских заговорщиков, у всех на устах был только один вопрос: что происходит? Словно я могла на него ответить! Словно мне было известно больше, чем им! Словно я умела предсказывать будущее! Ведь и меня сутками преследовало одно и то же: неумолчный стук дождевых капель и вой ветра. Ведь и я с надеждой и ужасом непрерывно смотрела на покрытое клочьями туч небо. Ведь даже о том, что творится и в полумиле от нашего дома, я не имела ни малейшего представления. Хотя там могло быть все, что угодно: убийство, резня, заглушенная потоками льющейся с неба воды, — и никто бы ничего не узнал, никто бы ничего не услышал за ревом ветра, никто бы даже пожара не смог разглядеть сквозь сплошную пелену дождя.

Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 124