Жюльетта Бенцони - Кровавая месса

Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 114

Читатели «Папаши Дюшена» никогда не видели редактора и воображали его таким, каким он был изображен на первом листе газеты, — колосс в карманьоле, с двумя пистолетами и саблей за поясом, потрясает топором над головой крошечного священника, стоящего на коленях у его ног. При встрече с Эбером они были бы очень удивлены. На самом деле это был маленький, тщедушный человечек, бледный, с тонкими чертами лица и коротко подстриженными каштановыми волосами. У него были изящные руки, серые глаза смотрели благодушно и приветливо, а одевался Эбер очень тщательно и даже элегантно. Сын мелких торговцев из Алансона, он получил прекрасное образование, учился у иезуитов, говорил правильно и отчетливо, если не вопил с трибуны Конвента, и играл по вечерам на флейте, чтобы убаюкать малышку-дочь.

— Это очень мило с твоей стороны, гражданин, что ты вспомнил о нас в такую паршивую погоду. Ты поужинаешь с нами?

— Нет, благодарю тебя. Видишь ли, в моем возрасте люди довольствуются малым, а ликер, которым меня угостила твоя жена, прекрасно согревает. Но ты должен немедленно сесть за стол и как следует поесть. Мне кажется, ты устал.

— Что я тебе говорила, гражданин! Мой бедный супруг изнуряет себя, занимаясь делами нации и Коммуны. Он хочет счастья для всех… Но даже у него находятся недоброжелатели, которые помнят только о себе, и моему мужу приходится тяжело.

— Успокойся, жена! Подавай скорее суп, и мы поговорим, пока я буду есть. А кстати, не пора ли тебе дать грудь нашей малышке?

— Уже иду, иду…

— Не люблю, когда при мужском разговоре присутствуют женщины, — пояснил Эбер, когда Франсуаза вышла из комнаты. — Раз ты дождался меня, значит, ты хочешь мне что-то сказать, верно?

— Да… Как ты думаешь, гражданин Эбер, сколько еще времени ты сможешь выдерживать натиск своих врагов?

— Кто тебе об этом сказал? — нахмурился Эбер.

— Никто. Я часто бываю в Конвенте, и я не глухой. Да и мозги у меня еще есть. «Иностранный заговор», о котором первым заговорил этот мерзавец Шабо, у всех на слуху. С ним теперь носится Робеспьер, потому что его это весьма устраивает: ему необходимы враги. Не так уж трудно сообразить, кого считают заговорщиками: Дантона, Шометта, тебя… и всех ваших друзей. Дантон теперь говорит о милосердии, а Робеспьер хочет править один — и при помощи террора. Я даже не уверен, что его друг Сен-Жюст долго продержится. Как только расправятся с Фабром…

— Что тебе известно 6 Фабре?

— Что он окончательно скомпрометировал себя в деле «Индийской компании». Подумай сам. Чтобы жить во дворце, принадлежавшем эмигрировавшему вельможе, с одной из самых красивых женщин Парижа, нужны немалые деньги. Впрочем, Фабр всегда стремился к роскоши. Он далеко не так благоразумен, как ты. Тебе удается жить в соответствии с твоими принципами. Твое жилище так же чисто, как душа твоей жены, оно простое и приветливое, каким и должен быть дом человека. Остается только выяснить, сумеешь ли ты все это сохранить!

— Что ты хочешь сказать?

— Даже сидя в тюрьме, Шабо продолжает исходить злобой, пытаясь спасти свою голову. А ты его главный враг.

— Но он арестован! Это значит, что в правительстве ему не верят.

— Ты рассуждаешь как разумный человек, и ты прав. Но когда хотят избавиться от своей собаки, всегда говорят, что она взбесилась. А Робеспьеру не терпится избавиться от тех, кто ему мешает! Ты — один из первых. Я расскажу тебе, что слышал один мой друг в Якобинском клубе после окончания заседания. Говорят, что все выдвинутые тобой обвинения во время процесса над вдовой Капет были лишь видимостью, а на самом деле ты хотел ее спасти. Кроме того, когда человек так кричит о своей ненависти, он часто прикрывает этим свои истинные намерения…

— И каковы же, по-твоему, мои истинные намерения? — поинтересовался он, не отрывая взгляда от тарелки с супом.

Эбер побелел как полотно.

— Получить миллион и возможность выехать с семьей из Франции, которую раздирают внутренние распри и которая, подобно Сатурну, пожирает своих детей, начиная с самых беззащитных!

Эбер поднял голову и метнул на собеседника яростный взгляд:

— Но теперь все эти подозрения развеяны! Мария-Антуанетта взошла на эшафот, а я не стал миллионером.

— Это так, но ты сам мог в какой-то момент счесть ее спасение не слишком удачной идеей. Оставшись на свободе, Мария-Антуанетта мешала бы слишком многим — к примеру, тому же Питту, о котором нам все уши прожужжали. А в руках людей из Вены она стала бы просто опасной. Но остается еще кое-кто, куда более важный и ценный…

Эбер никак не отреагировал на эти слова. Он спокойно взял хлеб, отрезал большой кусок и принялся за островок сала, плававший в супе. На крестьянский манер он отрезал небольшие кусочки и клал их на хлеб. Аббат не мешал ему есть: старик не сомневался, что «папаша Дюшен» его слышал и теперь обдумывает услышанное. Наконец Эбер с удовлетворением вздохнул,

— Черт побери, как же я был голоден! Так о чем мы говорили?

— О чем могут говорить два уроженца Нормандии, как не о том, что касается их родного края! Мы все не прочь заполучить мальчишку из Тампля, потому что он наш герцог!

— Он был им! — рявкнул Эбер. — И больше им не является.

— Как бы не так! Я знаю многих в Нормандии, кто с тобой не согласится. Есть люди, которые думают, что, если бы ребенок оказался у нас, мы стали бы обладателями силы, способной противостоять человеку, которого уже боятся, а скоро будут ненавидеть, потому что у него руки по локоть в крови. Не стоит оставлять ему такого ценного заложника. Диктатор умертвит его рано или поздно, как только решит, что больше в нем не нуждается.

Облокотившись на стол, Эбер ковырял в зубах кончиком ножа. Эту привычку он приобрел, чтобы «слиться с народом», и она безмерно раздражала Робеспьера.

— Так что ты предлагаешь?

— Выкрасть его и увезти к нам.

— Куда это?

Прежде чем ответить, аббат долго всматривался в побледневшее лицо, следя за выражением глаз Эбера. Тот был не просто встревожен — «папаша Дюшен» отлично понимал, что после разоблачений Шабо он рискует головой. Наконец старик решился:

— В Карруж, разумеется. Там его уже ждут. Ты ведь хорошо знаешь замок. Это внушительное сооружение с запасными выходами. В случае необходимости мальчика можно увезти в другое место, но, думаю, этого не понадобится. Левенер остается мэром Карружа, и все жители на его стороне.

— Но Левенер в тюрьме, он предатель!

— Тебе отлично известно, что это неправда. Он воплощение верности. А из тюрьмы его вытащит Ош, можешь мне поверить! Ему никто не откажет, даже сам Робеспьер. Народ считает Левенера героем, так что генерал скоро вернется домой.

Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 114