Тени прошлого - Джорджетт Хейер
Леон опасливо покачал головой.
– Они получают порку. Так что будь осторожней.
Леон побледнел, и его глаза посерьезнели.
– Простите меня, монсеньор. Я не хотел вам дерзить, – покаянно сказал он. – У мамы была еще дочка, но она умерла. А потом родился я.
– Спасибо. А где ты научился культурной речи?
– Меня научил господин кюре. Он также научил меня читать и писать. Я знаю немного латынь и… разные другие предметы.
Джастин поднял брови.
– И твой отец был просто фермером. Почему он решил дать тебе такое основательное образование?
– Не знаю, монсеньор. Я был самым младшим в семье и любимцем родителей. Мама не хотела, чтобы я работал на ферме. Поэтому, наверно, Жан меня и ненавидит.
– Возможно. Дай мне руку.
Леон протянул ему тонкую руку. Джастин взял ее и вгляделся в нее через лорнет. Рука была маленькая и изящная. Но тонкие пальцы огрубели от работы.
– Да, – сказал герцог. – Очень милая ручка.
Леон заискивающе улыбнулся.
– По-моему, у вас очень красивые руки, монсеньор.
Губы герцога дрогнули в скрытой улыбке.
– Весьма тебе признателен, дитя мое. Значит, твои родители умерли. И что случилось потом?
– Потом Жан продал ферму. Он сказал, что способен на большее, чем копаться в земле. Не знаю, так ли это…
Леон склонил голову набок, как бы раздумывая. Опять у него на щеке появилась ямочка, но он тут же согнал ее с лица. Он серьезно и немного опасливо поглядел на своего господина.
– Давай не будем обсуждать таланты Жана, – предложил герцог. – Продолжай.
– Хорошо, монсеньор. Жан продал ферму и увез меня от господина кюре. – Глаза Леона затуманились. – Господин кюре предложил ему оставить меня на его попечение, но Жан не согласился. Он считал, что я ему пригожусь. И конечно, господин кюре не мог ему помешать. Жан привез меня в Париж. И заставил меня… – Леон замолчал.
– Заставил тебя делать что? – резко спросил Эвон.
– Работать на него, – смущенно произнес Леон и встретил пронизывающий взгляд герцога. Он опустил глаза.
– Хорошо, – наконец кивнул герцог. – Пусть будет так. И потом?
– Затем Жан купил постоялый двор на улице Сент-Мари, и… немного погодя он познакомился с Шарлоттой и женился на ней. Тогда моя жизнь стала еще хуже. Шарлотта меня ненавидела. – Синие глаза гневно сверкнули. – Я однажды попытался ее убить, – наивно признался Леон. – Кухонным ножом.
– Тогда понятно, почему она тебя ненавидит, – сухо произнес герцог.
– Н-нет, не поэтому, – с сомнением возразил Леон. – Тогда мне было только пятнадцать лет. Она в тот день совсем не дала мне ничего поесть – да еще побила. Ну вот и все, монсеньор. Потом появились вы и забрали меня от них.
Герцог взял перо и стал вертеть его в руках.
– Не объяснишь ли поподробнее, почему ты пытался убить Шарлотту… э… кухонным ножом?
Леон покраснел и отвел глаза.
– У меня была причина, монсеньор.
– Я в этом не сомневаюсь.
– Она… она очень жестоко со мной обращалась… и вывела меня из себя. Вот и все.
– Я тоже бываю жестоким, но не советую тебе бросаться на меня с ножом. Или на слуг. Видишь ли, я знаю, каков характер у людей с твоим цветом волос.
Длинные темные ресницы приподнялись, и на щеке опять появилась ямочка.
– Дьявольский цвет.
– Именно. Советую тебе запрятать его подальше, дитя мое.
– Ну конечно, монсеньор. Я никогда не захочу убить того, кого люблю.
Герцог саркастически улыбнулся:
– Это меня успокаивает. Теперь слушай. Ты будешь моим пажом, тебя будут одевать и кормить и заботиться о других твоих нуждах, но за это я требую повиновения. Тебе понятно?
– Да, монсеньор.
– Ты узнаешь, что мои слуги беспрекословно выполняют все мои распоряжения. Так вот тебе мое первое распоряжение: если тебя будут расспрашивать, кто ты и откуда взялся, отвечай одно: ты паж герцога Эвона. Забудь о своем прошлом, пока я не дам тебе разрешение его вспомнить. Ясно?
– Да, монсеньор.
– И ты должен слушаться Уокера так же, как меня.
При этих словах Леон вздернул подбородок и с сомнением посмотрел на герцога.
– Если ты не будешь его слушаться, – тихий голос стал еще тише, – ты узнаешь, что я тоже умею наказывать.
– Если вы требуете, чтобы я повиновался этому Уокеру, – с достоинством ответил Леон, – я выполню вашу волю, ваша светлость.
Герцог смерил его взглядом.
– Разумеется, выполнишь. И мне больше нравится, когда ты называешь меня «монсеньор».
Синие глаза проказливо блеснули.
– Этот ваш Уокер велел мне называть вас «ваша светлость». А я не могу – не могу, и все!
Какое-то мгновение Эвон грозно смотрел на своего пажа. Блеск в глазах Леона мгновенно потух, и он обратил на герцога серьезный взгляд.
– Смотри мне, – предупредил его Эвон.
– Слушаюсь, – кротко ответил Леон.
– А теперь ступай. Вечером поедешь со мной.
Герцог окунул перо в чернильницу и стал писать.
– Куда, монсеньор? – с любопытством осведомился его паж.
– Это тебя не касается. Я же сказал тебе: ступай.
– Слушаюсь, монсеньор. Извините.
Леон ушел, осторожно притворив за собой дверь. В холле он увидел спускающегося по лестнице Давенанта. Хью улыбнулся.
– Ну, Леон, как провел утро?
– Примерял новый наряд. Мне кажется, что он мне идет. А вы как думаете?
– Даже очень. А теперь куда идешь?
– Не знаю, сударь. Может быть, я могу что-нибудь сделать для монсеньора?
– Если он не дал тебе никаких распоряжений, значит, ему от тебя ничего не нужно. Ты умеешь читать?
– Да, сударь. Меня научили. Правда, я давно ничего не читал.
– Умеешь? – с улыбкой переспросил Хью. – Тогда пойдем со мной: я дам тебе книжку.
Через двадцать минут Хью вошел в библиотеку. Герцог все еще писал.
– Джастин, кто же все-таки этот Леон? Он прелестный юноша. И уж конечно, не из простых.
– Он весьма дерзкий юноша, – с едва заметной улыбкой сказал Джастин. – Впервые в жизни мой паж осмелился надо мной посмеяться.
– Он над тобой посмеялся? Это тебе очень полезно, Элистер. Сколько ему лет?
– По-видимому, девятнадцать.
– Девятнадцать? Не может быть! Он выглядит совсем ребенком.
– Не такой уж и ребенок. Пойдешь сегодня со мной к Вассо?
– Наверно. Мне, правда, не на что играть, но это не имеет значения.
– Играть тебе не обязательно.
– Зачем же идти в игорный дом, если не играть?
– Разговаривать со знакомыми. Я езжу к Вассо повидать Париж.
Он опять принялся писать, и Хью ушел.
За обедом Леон стоял позади кресла герцога и подавал ему блюда. Джастин его как будто не замечал, но Хью не мог оторвать глаз от пикантного личика. Он
