Денизавры - Джереми Бейтс
У неё тоже был талант. Так говорили все: от её учителя рисования до одноклассников и самого Попая. Даже Ари Шварц, во время одного из редких визитов в апартамент, который он снял для неё, прокомментировал недавно законченную ею картину маслом с изображением франжипани, сказав что-то вроде: - Неплохо. Жаль, что на этой херне денег не заработаешь.
Но если бы я моглазаработать деньги? — подумала Ника, почувствовав где-то глубоко внутри себя слабое эхо волнения. Ей придётся практиковаться, найти свой собственный стиль и собрать портфолио… но, возможно, однажды она сможет продавать свои работы. Она не питала никаких иллюзий насчёт того, что это будет легко, но и невозможно это тоже не было. Другие художники зарабатывали на жизнь своим творчеством. Она представила себе свои картины под прожекторами в галерее на Юнион-сквер, а вокруг с бокалами шампанского в руках сновали важные персоны — критики, коллекционеры и, возможно, репортёр из раздела «Искусство и развлечения» газеты Chronicle или Examiner. Вот такой жизнью она хотела жить. Став успешной художницей, ей не понадобился бы Tinder, чтобы с кем-то познакомиться (хотя Ли Джордан и не был плохой партией). На самом деле, однажды она могла бы возобновить общение с Ли. Она больше не будет безденежной преступницей. Её больше не будут оценивать и стыдить за прошлые ошибки. Она будет уверенной, сильной, кем-то значимым… кем-то, достойным встречаться с нейрохирургом.
Пока эти фантазии кружились в её сонной голове, Ника почувствовала, как тяжесть тянет ей веки. Она боролась с желанием закрыть глаза, не желая снова поддаться смену часовых поясов. После приземления Попай посоветовал ей постараться не засыпать до вечера; так у неё будет шанс проспать всю ночь. Но кровать в её номере выглядела так заманчиво. То, что, как она себе обещала, должно было быть лишь коротким сном, превратилось в целый день коматозного сна. В результате она провела большую часть ночи, лежа в постели с широко открытыми глазами. Около трёх часов ночи она включила телевизор и полчаса переключала каналы, а потом заглянула в предложение платных каналов. К своему удивлению, она обнаружила, что отель предлагает порнографию мягкого характера, и даже подумывала взять один из них напрокат.
Она никогда раньше не смотрела порно, но в тюрьме прочитала «Пятьдесят оттенков серого» и оценила эти пикантные сцены больше, чем могла бы предположить. Однако она могла только представить себе реакцию Попая, если бы он обнаружил «Оргию живых мертвецов» в выписке по своей кредитной карте, и поэтому остановила свой выбор на фильме с Робином Уильямсом. Ей так и не удалось заснуть, и когда она постучала в дверь Клода в несколько минут седьмого, он сказал: - Я уже думал, ты решила меня кинуть.
- Мой дедушка не обрадуется, что я опоздала. И, наверное, он не обрадуется и тому, что я пригласила тебя.
— Как его зовут?
— Эрнест. Но называй его мистер Хемингуэй — это наша с ним шутка. Может, это поможет растопить лед.
Да, конечно… — подумала она сейчас, почувствовав, как голова склоняется вперед. Она резко выпрямила шею и открыла глаза.
— Ты много спала прошлой ночью? — спросил Попай.
— Не особо, — ответила она.
— Я же тебе говорил…
— Я знаю, что ты мне говорил, Папи. — Она потерела уставшие глаза. — Вот почему я сейчас стараюсь не заснуть.
— Ты завтракала?
— Не было времени.
- Шведский стол в отеле открылся в шесть.
- Я этого не знала.
- Мы можем где-нибудь остановиться перекусить, если ты поспешишь.
Она покачала головой. - Я в порядке. Я не очень голодна.
Клод сказал: - Я бы не прочь где-нибудь остановиться…
- Можешь подождать до деревни, приятель, — сказал ему Попай. — Закажи еду в номер в свою хижину с кондиционером.
Через десять минут мистер Танг свернул с шоссе на съезд. Проехав почти полчаса по отдалённой глубинке, они оказались на узкой грунтовой дороге, по обеим сторонам которой простирались поля. Ника мельком заметила вдали группу ветхих хижин.
- Это и есть деревня, Папи? — спросила она деда, не выражая особого восторга.
Он смотрел мимо неё в окно. Его взгляд был напряжённым, челюсть сжата.
- Да, — ответил он.
∆∆∆
Они припарковались у обочины дороги. Когда Ника вышла из машины с кондиционером, ей показалось, будто она вышла из холодильника прямо в печь.
- О боже, — сказала она. - Здесь так жарко.
— Может, не надолго, — сказал Клод, глядя на полосу низко нависших грозовых туч, застилающих ярко-синее небо к северу от них.
— Думаю, я бы предпочла дождь этой жаре. Папа, ты случайно не взял с собой зонтик?
- В рюкзаке есть водонепроницаемый пончо, — отвлеченно ответил он. Он что-то сказал мистеру Тхангу и указал на огромное баньяновое дерево в центре деревни. С его ветвей свисали сотни древесных воздушных корней, некоторые из зрелых были толщиной в половину ствола.
- Похоже, жители деревни нечасто выезжают отсюда, — сказал Клод, подойдя, чтобы осмотреть «Хонду Сивик, - за которой они остановились. Это был единственный другой автомобиль, припаркованный на дороге, и он был покрыт грязью, пылью и птичьим пометом. Он заглянул в засаленное окно, а затем пнул переднее колесо.
Ника подошла к нему, вдыхая насыщенный сельский запах сырой земли, свежей растительности и куриного помета. - Что ты делаешь?
- Если она еще на ходу?
— Почему ты пнул колесо?
Он пожал плечами. — Проверяю. Так и делаешь, когда проверяешь машину.
— Пнуть колесо?
Он кивнул.
— Это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышала.
— Так и делается, — настаивал он.
— Папи? — спросила она. Он все еще разговаривал с мистером Тангом, но посмотрел на нее. — Ты пинаешь автомобильные колеса?
— Что?
— Когда проверяешь машину, ты пинаешь колеса?
— Какого черта я должен это делать?
— Видишь, — сказала она Клоду. — Никто не пинает колеса.
- Просто…» — он почесал затылок. - Как бы это сказать? Так выражают скептицизм. Я не думаю, что шина отвалится. Но так просто принято делать, поверь мне.
Он снова пнул шину, чтобы
