Будет страшно. Колыбельная для монстра - Анна Александровна Пронина
Гоша не мог сдержать восторженного визга!
Ему захотелось немедленно разобрать конструктор и собрать самому, а потом еще и еще раз! И может быть даже тысячу раз! И попробовать собрать другой дом – вдруг получится? И другие машинки! С разрешения бабули он отпер сервант и, едва дыша, достал конструкцию…
– Ну что, посмотрел? – спросила бабушка через минуту, добродушно улыбаясь. – А теперь давай, ставь назад за стекло.
– Как назад? – оторопел мальчик. – Я хочу собрать его сам.
– Нет, дорогой, дедушка уже собрал все ночью для тебя. И склеил. Теперь игрушка не сломается и будет всегда тебя радовать. Давай, ставь назад. И скажи дедушке «спасибо».
Гоша не мог поверить своим ушам. Как это: собрал и склеил?
Он неуверенно потрогал пальчиком несколько деталек. Они не шелохнулись. Действительно, склеены между собой…
Очень медленно до сознания ребенка доходило, что конструктор теперь – единая монолитная сцена с картинки на коробке. И ее никогда уже нельзя будет разобрать и собрать заново. А бабушка уже убирала все обратно в сервант и запирала на ключ стеклянные дверцы.
Над своим горем Гоша рыдал почти неделю – по вечерам, когда бабушка и дедушка думали, что он уже спит. Он даже пожаловался маме на учиненную несправедливость, но та не поняла, что именно так расстроило сына:
– Дедушка с бабушкой хотят тебе только добра, – сказала она, заскочив на несколько часов в гости к сыну.
Мальчик почувствовал себя преданным.
Через неделю Гоша нашел дедов суперклей и навсегда склеил им чашки и блюдца из любимого бабушкиного сервиза в голубой цветочек. Взрослые обнаружили это ближе к Новому году, когда собрались выпить чаю с шарлоткой в честь маминой помолвки с ее будущим мужем.
– Гребанный насос! – несдержалась бабушка.
Гоша был выпорот и лишен подарков на все праздники следующего календарного года. Маме было запрещено навещать его целый месяц.
Свадьбу тоже сыграли без него.
Теперь у Гоши появился отчим – Геннадий. И мальчишка переехал от бабушки и дедушки обратно к маме. Но Гоша как-то особенно остро стал чувствовать, что маме он как будто бы даже не очень нужен. Они с Геннадием мечтали о своем ребенке. Еще об одном сыне. Но мама никак не могла забеременеть и очень переживала по этому поводу.
Очень долго Гоша не понимал, неужели он так плох, что его непременно надо заменить другим мальчиком? Что он делает не так? Неужели успехи в первых классах школы никак не могли порадовать маму? Что еще нужно сделать, чтобы она стала к нему теплее и добрее? Чтобы полюбила его…
Много позже, разоткровенничавшись об этом со Светкой, он услышал от подруги жестокое: «Твоя мама просто всегда хотела забыть, что когда-то в ее жизни был твой отец, а сам факт наличия тебя, видимо, не дает ей этого сделать!» И Светка, наверное, была права.
Но теперь, лежа в кустах и подслушивая разговоры одноклассников, Гоша впервые в жизни почувствовал, что он не безразличен матери. «Кажется, она все-таки поверила, что я существую и что я – хороший. Хороший сын. Парадокс – поверила после того, как меня обвинили в преступлении, которого я не совершал.
А главное, мама убеждена в моей невиновности. Как там Витька сказал брату: «Мать требует расследования». Спасибо, ма».
Тайная любовь
Одноклассники Костя и Илья, надувшись соков, отошли отлить. Гоше пришлось аккуратно и максимально тихо перебраться по кустам за ними.
– Ну что, поговорил с Никитосом? – спросил Костя Илью, едва они ушли достаточно далеко, чтобы двое пэпээсников их не услышали.
– Вроде как…
– И? Что он тебе сказал про Польку?
– Говорит, что сам не верит, что она от него залетела, Полька-фиголька твоя. Но она ему фотку какую-то показала, где он на ней без штанов лежит пьяный в хламину…
Костя нахмурился. В очерствевших чертах лица застыла ненависть. Он заправил футболку в шорты, отошел от Ильи и врезал со всей силы кулаком в ближайшее дерево. На костяшках пальцев от удара выступила кровь.
– Кость, брат, не надо! Остановись! – Илья неловко попытался успокоить друга, но понимал, что словами тут особо не поможешь.
– Все равно не верю! Не верю! – Костя сдерживал крик, чтобы не привлечь внимание брата, сидящего неподалеку, и гнев, который кипел у него внутри, выплескивался с еще большей силой в каждом ударе кулака об острую равнодушную кору осины.
– Да стой ты! Кость! Ну как брату это объяснишь? – Илья показал взглядом на руку Кости, которая уже начала распухать. – Перестань. Лучше, Никитосу-попадосу морду набей, если хочешь…
– Полька моя баба, моя! – Костя сел на траву и спрятал лицо в ладонях, но было слышно, что он едва сдерживается, чтобы не зарыдать, как мальчишка. – Зачем она так со мной?! А? За что? Я же для нее… все бы сделал! Звезду с неба! Бабок на ребенка! Все! Все, чего бы ни попросила… Я уверен, что этот ребенок мой! Но, блять…
– Слушай, Кость, – все пытался утешить друга Илья, – может, она специально так сделала, чтобы тебя защитить?
– Защитить от чего?
– Ну сам подумай, если у тебя ребенок от несовершеннолетней нарисуется – какая учеба? Какая полиция? Тебя ж посадят!
«Вот оно что! – понял, Гошан. – Тайная любовь Костика – это Полинка! И похоже, она реально от него залетела! Нет, в благородные мотивы Полины как-то не очень верится после той сцены, что я наблюдал у них дома. Скорее уж, эта ушлая стерва реально в Костике никаких перспектив не видит, а Никита в ее глазах – денежный мешок. Мда, если тебе в маленьком городе повезло родиться в богатой семье, будь готов к сюрпризам. Интересно, кто та умная подружка, что насоветовала Полинке выдать ребенка Костика за ребенка Никитоса?»
Если бы Светка сотню раз не повторяла, что такие, как Полинка – безынициативные, недалекие ничтожества и бесполезные члены общества, Гоша мог бы подумать, что это она помогла Польке сделать в фотошопе компромат на Никиту.
У Светки был свой мотив мстить Нику. Когда-то, то есть всего год назад, она сама была от него без ума. Да что там! Кажется, Нику в ту пору тоже