Двадцать дворцов - Гарри Конолли
Пейтон набрал в легкие воздух, чтобы закричать, но женщина сбросила с себя куртку, я мельком увидела огромный сложный глиф, нарисованный на подкладке, и накинула ее на здоровяка. Глаза и рот Пейтона внезапно засветились, и он потерял сознание.
Эхо врезалась в женщину сзади, сбила ее с ног и ударила головой о борт фургона Джона. Панель прогнулась от удара. Эхо нанесла молниеносный удар в почки женщины.
Та отмахнулась локтем, но Эхо увернулась. Затем она снова бросилась на женщину, отбросив ее от борта фургона и заставив машину накрениться во второй раз.
Я смотрел на них, не веря своим глазам. Фургон Джона выглядел так, будто его задела машина, но миниатюрная женщина, казалось, не пострадала. Эхо так быстро молотила кулаками по лицу и шее женщины, что я едва успевала за ее движениями. Она была похожа на размытое пятно, но незнакомка почти не реагировала на удары. Она прикрывалась, чтобы защититься, а затем попыталась нанести ответный удар.
Но у нее ничего не вышло. Она двигалась с обычной скоростью, в то время как Эхо была намного быстрее.
Я с трудом поднялся на ноги, чувствуя головокружение. Либо я схожу с ума, либо прямо здесь, на парковке, происходит что-то ужасающее, невероятное и непристойное. Как будто завеса приоткрылась, и я увидела всю мерзость и ярость, царящие в сердце мира. Я надеялся, что у меня галлюцинации. Что я схожу с ума.
Маленькая женщина нанесла удар Эхо, промахнулась и попала в зеркало заднего вида. Оно оторвалось от фургона, пролетело у меня над головой и скрылось в темноте.
Что-то острое ударило меня по щеке. Я смахнул это. Это был крошечный осколок стекла, покрытый бусинками крови.
Осколок выпал из руки. Я больше не держал синюю ленту и не помнил, что с ней сделал. Я изучил крошечный красный след на указательном пальце. Это настоящая кровь. Моя кровь была настоящей. Царапина на щеке, меньше чем от бритвы, тоже была настоящей.
Я оглянулся на Эхо и странную маленькую женщину. Настоящую. Я не сходил с ума и не бредил. Я действительно это видел, и мне нужно было с этим смириться, если я хотел выжить.
Эхо ударила женщину ногой по пряжке ремня, отшвырнув ее к фургону. Женщина схватилась за раздвижную боковую дверь, оторвала ее и замахнулась огромным куском металла на Эхо.
Эхо перепрыгнула через дверь.
Женщина выпустила дверь из рук, и та, взметнув сноп искр, заскользила по асфальту прямо на Пейтона.
Я бросился к нему и перекатил его в сторону. Дверь проехала мимо нас, скрежеща по асфальту. Я резко остановился, в нескольких сантиметрах от моего лица были оголенные, искрящиеся провода разбитой опоры фонаря.
Эхо ударила женщину по ногам, повалив ее на землю. Женщина сорвала с жилета красную ленту и подбросила ее в воздух. Лента вспыхнула ослепительным светом прямо перед лицом Эхо.
Ослепленная Эхо отшатнулась, закрыв глаза руками, словно когтями. Женщина пригнулась и бросилась в атаку.
Эхо глубоко вдохнула через нос и ударила обеими руками. Она попала женщине прямо в грудь, и та отлетела назад.
Она ударилась головой об упавшую металлическую опору фонаря и остановилась в двух футах от того места, где лежал я.
— Черт! — выругалась она, скорее от досады, чем от боли. А потом сделала то, чего я боялся больше всего. Она заметила меня.
— Ты думала, я про тебя забыла? — спросила она. Она сорвала белую ленту и бросила ее в меня. Лента ударилась о мою грудь и вспыхнула серебристым светом.
Женщина вздрогнула.
— Что за черт?
Я швырнул ленту обратно. Она легко поймала ее, и узор вспыхнул серебром во второй раз.
Затем все ее татуировки и ленты засияли серебром, вытекая из рукавов и манжет, даже сквозь ткань одежды, как будто она была покрыта светящимися татуировками. На мгновение она засияла, как звезда, и стала прекрасна.
Затем свет померк, и она снова стала потрепанной и безжалостной.
— Жди меня здесь, — сказала она, встала и накинула пальто.
Эхо протёрла глаза и поморгала, чтобы прояснить зрение. Они с женщиной бросились друг на друга. Женщина швырнула в Эхо красную ленту.
Эхо пригнулась и на мгновение поползла вперёд на четвереньках. Лента пролетела над ней, не причинив вреда. Затем она вскочила на ноги, и в этот момент лента взорвалась, разлетевшись на огненные клочья.
Сила взрыва подбросила Эхо в воздух. Она столкнулась с миниатюрной женщиной, её одежда горела.
Они упали на асфальт. Женщина обхватила Эхо руками.
— Попалась! — крикнула она.
Эхо обезумела, яростно молотя незнакомку кулаками и царапая её лицо и шею, но женщина не отпускала её. Она замахнулась и ударила Эхо кулаком в живот.
Эхо рухнула на асфальт, оглушённая. Женщина вскочила на ноги и сбросила с себя куртку.
Я подбежал к ним. Я понятия не имел, что мне делать, но всё равно бежал.
Женщина накинула куртку на Эхо и прижала её руки к телу. В глазах и рту Эхо замелькали огоньки. Она закричала, как будто горела заживо.
Я бросился на миниатюрную женщину, опустив плечо, как это сделал Пейтон. Но в последнюю секунду я сбавил темп, я не мог заставить себя ударить её со всей силы, несмотря на то, что только что увидел.
Она увидела, что я приближаюсь, и приготовилась к удару. Я отскочил от неё, как от тракторного колеса, и упал на асфальт. Я пошевелила плечом, просто чтобы убедиться, что могу это сделать. Я был бесполезен.
— Чёрт возьми, — рявкнула женщина. — Я пытаюсь её вылечить.
Это заставило меня остановиться. Эхо была больна? Заражена, как сказала та женщина. Был ли заражен Джон?
Эхо снова закричала, но звук получился сдавленным, потому что у нее на горле появилась выпуклость, которая двигалась ко рту. Она была похожа на змею, которая блюет яйцом.
Рот Эхо широко раскрылся, и из него вырвалась пара длинных черных нитей. Они дергались и колыхались, как высокая трава на ветру. Затем из ее горла показались острые, как иглы, черные выросты. Внезапно я понял, что все они соединены между собой, как маленькие веточки на дереве. Появился еще один ряд выростов, потом еще, как будто из нее росли колючие кусты. Каждый из них был толщиной с мой мизинец, они извивались, выходя из горла Эхо, и упирались ей в губы.
Ноги. Это были ноги. Что-то выползало из нее.
Эхо билась в
