Радиомолчание - Теа Сандет
Второй тем временем открывал дверь. Я покосилась, но разобрать, что он там набирает на панели возле двери, не смогла.
Мы вошли. Мужчина так и держал руку на моем плече – боялся, что я кинусь куда-то бежать? Хватка у него была железная, и я старалась не делать лишних движений. Смотрела прямо перед собой и молчала, пока меня фотографировали и проверяли сканером, пока в лаборатории брали кровь, пока снимали отпечатки пальцев, пока снова вели по очередному коридору. Промолчала, когда завели на склад и выдали серый вещевой мешок с чем-то мягким внутри, когда мне в руки сунули коробку, втолкнули в маленькую серую комнату и захлопнули дверь. Я стояла посреди комнаты, не шевелясь и глядя перед собой, пока через минуту свет не сделался совсем тусклым. Тогда я села на прикрученную к стене койку, застеленную жестким, как подметка, одеялом, и открыла коробку. Там нашлись бутылка воды и сэндвич в пакете. Заглянула в мешок – там была сменная одежда, зубная щетка, тюбик пасты, упаковка прокладок и расческа. Я отложила все это в сторону и огляделась. Серые стены, в углу дверь – надо думать, в душевой отсек, напротив кровати тумбочка, на ней планшет. Я подняла глаза – камеры не видно, но, уверена, за мной наблюдают. Может, через этот самый планшет. Ладно, навык поиска слепых зон у меня со времен теплиц развит. А прямо сейчас надо… Что мне надо сделать прямо сейчас? Что бы я сделала, если бы на самом деле была той, кем прикидываюсь?
Я встала, прошлась по комнате, заглянула везде, куда могла заглянуть. Сжевала сэндвич. Подергала ручку двери – заперто, как я и думала.
– Эй, – сказала я недовольно, – чего за фигня? И где мои вещи вообще-то? Эй!
Мне никто не ответил. Часы я не носила, комм отобрали вместе с рюкзаком, окон в комнате не было (я вообще подозревала, что мы глубоко под землей), и я понятия не имела, сколько сейчас времени, но нервное напряжение понемногу отпускало, и я почувствовала, что меня клонит в сон. Стоило бы принять душ, но сама мысль о том, чтобы снять одежду и остаться совсем беззащитной, меня пугала.
Не разуваясь, я легла поверх одеяла. Завтра. Завтра они точно меня отсюда выпустят. Завтра я попробую выяснить, что случилось с Коди.
* * *
– Выйти из комнаты.
Я сделала два шага вперед и замерла. Неожиданно проснулись привычки, которые я приобрела в тюрьме – стоять ровно, смотреть прямо перед собой, не встречаться взглядом с охранником, не вертеть головой, не задавать вопросов, ждать.
Этот парень был не из тех, вчерашних, но едва ли чем-то сильно от них отличался. Такие же очень коротко стриженные волосы, загорелая кожа и непроницаемое лицо.
– Лицом к стене.
Я повернулась. Оставалось только гадать, что он делает, пока я не смотрю.
– Повернись.
Я снова развернулась лицом к охраннику.
– Пошла, – сказал он, и мы вместе двинулись по коридору мимо ряда одинаковых дверей.
Утром я слышала какой-то шум и голоса, но моя комната оставалась заперта. И только когда все стихло, появился этот парень.
Я искоса посмотрела на него. На груди была нашивка с его именем – «Р. Хольт» – и группой крови – вторая положительная. Я перевела взгляд на плечо. Вроде сержант. Сержант Хольт.
– Завтрак будет? – спросила я.
Несколько шагов спустя стало ясно, что он не ответит, и я задала новый вопрос:
– Куда мы идем?
Он опять промолчал, и я сочла, что лучше и мне заткнуться.
Тем более что идти оказалось недалеко. Мы прошли еще две двери, которые открывались магнитным ключом, поднялись на лифте и вышли из жилого блока. На улице никого не было, мы дошли до соседнего здания, так никого и не встретив. Это уже не было жилой зоной. Обстановка едва уловимо изменилась, стало понятно, что тут не живут, тут работают.
Сержант Хольт втолкнул меня в одну из комнат, сам вошел следом и замер у двери, перегородив проход. Рука его легла на кобуру на поясе, но – удивительно – я даже не напряглась.
Беспокоиться сейчас стоило не о нем.
За письменным столом сидела женщина с короткой мужской стрижкой. Было ей, наверное, под пятьдесят, и, несмотря на вполне обычную гражданскую одежду, я была уверена, что звание у нее тоже есть.
– Здрасте, – кивнула я ей.
– Реталин Корто, – сказала она с улыбкой и указала на свободный стул.
Я подошла ближе и села.
– Ознакомься и подпиши. – Женщина протянула мне планшет.
– Я уже подписывала, – сказала я.
– Ознакомься и подпиши, – повторила она с нажимом, не переставая улыбаться.
«Информированное согласие», – сообщал заголовок. В правом углу красовался логотип – два шестиугольника и стилизованная надпись «Проект „Маджента“».
Я послушно начала читать, продираясь через непонятные слова. Наверное, на моем лице отразились все эти мысленные усилия, потому что женщина принялась пояснять:
– Ты добровольно соглашаешься на участие в медикотехническом эксперименте, даешь согласие на необходимые исследования, манипуляции, операции и вживление имплантов. В свою очередь Вооруженные силы Центральноевропейской Республики гарантируют, что все эксперименты проводятся лицами, имеющими научную квалификацию, что необходимость эксперимента продиктована общественным благом, риски не превышают ожидаемой пользы, и так далее по Нюрнбергскому кодексу, – она небрежно махнула рукой.
Я приложила палец к планшету, мысленно сделав заметку, что, если бы не Коди, ничего подобного я бы в жизни не подписала. Не знаю, что у них за кодекс, но общественное благо – слишком уж размытое понятие. И оно точно превышает необходимость моей смерти, например.
– Прекрасно, – сказала женщина и поднялась. – Теперь идем.
– А контракт с армией? – спросила я.
Я же, наверное, должна еще что-то подписать?
– Не сейчас. Сначала нам нужно кое-что узнать о тебе.
Она направилась к двери в противоположном конце кабинета, я пошла за ней, а за мной двинулся сержант Хольт.
– А завтрак будет? – спросила я, понимая, что он услышит.
Выходить из образа было нельзя.
– Позже, – бросила она.
Неожиданно для самой себя я разозлилась. Ну да, сама, наверное, уже литр кофе успела выпить, а мне – «позже».
За дверью оказался еще один кабинет, побольше. В центре его стоял сканер, наподобие того, что я видела в лаборатории Боргена Кару, рядом – медицинское кресло вроде тех, что стоят в кабинетах стоматологов, шкаф с лекарствами, вокруг которого мерцало силовое поле, столик с разложенными на нем инструментами, несколько мониторов, за стеклянной перегородкой было еще какое-то оборудование. Я старалась особенно не вертеть головой, но
